— Убытки, майор. — Она сердито скрестила на груди руки, отчего рубашка еще больше обтянула ее высокую грудь.

Подавив сильнейшее возбуждение, он проглотил последний кусок, после чего круто развернулся и направился в другую комнату, взмахом руки пригласив всех следовать за собой.

— А здесь что?

Они вторглись в содержавшуюся в безукоризненной чистоте гостиную Кейт и стали там все поднимать, переворачивать и осматривать. Тем временем майор расхаживал по комнате. Он сдернул покрывало с французской кушетки и погладил его шелковистую парчу своими утонченными руками аристократа. Затем осмотрел изящную резьбу французского письменного стола и оценил канделябр из кованого железа, свисающий с потолка.

Кейт вырвала из неуклюжих рук солдата круглую лампу из дутого стекла и свою корзинку с шитьем у другого, возмущенно взывая к майору, который остановился, отставив ногу в сторону и рассматривая Кейт так бесцеремонно, как будто она была частью меблировки комнаты.

— Кое-что в Рэпчер-Вэлли кажется мне довольно роскошным. Откуда все это взялось?

— Это принадлежит мне. — Разъяренная тетя Кейт держала себя с достоинством, прижимая к груди статуэтку из датского фарфора, вызывающим взглядом давая понять, что никто не посмеет поднять руку ни на статуэтку, ни на нее самое. — Я привезла эти вещи с собой из Аллентауна, когда умер мой муж и я приехала на запад помогать растить Уитни.

— Следовательно, именно вы несете ответственность за все прелести ее поведения, — заметил майор, как будто предъявляя обвинение в преступлении. Бросив презрительный взгляд на Уитни, он смаковал это маленькое отмщение в ответ на спектакль, который она устроила ему накануне. Вторжение в ее дом доставило ему больше удовольствия, чем он ожидал, хотя пока и не принесло результатов. Он указал на лестницу: — А там что?

Не дожидаясь их ответа, он стал подниматься наверх.

— Что вы себе позволяете?! — Уитни бросилась за ним, за ней кинулась тетя Кейт, сзади тяжело громыхал сапогами могучий сержант. Когда он проник в ее комнату, она ворвалась за ним, с горящими глазами встала посредине и закричала: — Убирайтесь отсюда!

— Это ваша комната? — С нарочитым презрением оглядев комнату, он был поражен странной смесью примитивности и изысканности. В высшей степени похоже на нее, подумал он, интригующая смесь красоты и грубости, изящества и простоты нравов. Он обогнул ее, поднимая и разглядывая разные вещи. Провел рукой по мраморному умывальнику, высокомерно откинул сапогом крышку дубового сундука. Не обращая внимания на ее молчаливое возмущение, он порылся в его содержимом и вытащил руку, подняв на пальце муслиновую сорочку.

— Отдайте! — Вся пылая, Уитни выхватила у него и прижала сорочку к груди.

— Она не может быть вашей — вы не носите белья, — поддразнил он ее низким шепотом.

— Вы удовлетвор… Вы закончили?

— Еще нет, барышня.

Он повернулся к кровати с кружевным пологом, шелковым покрывалом и пухлыми подушками. Уитни бросилась между ним и кроватью, словно пытаясь заслонить ее. В смутном освещении, которое проникало через небольшое окно, она была невероятно привлекательной, четко вырисовываясь на фоне своей неожиданно роскошной кровати. В мозгу майора мгновенно пронеслось видение ее оголенных плеч, распущенных по ним волос…

Значит, вот где она спит. Видение Уитни, спящей и теплой, пронзило его напрягшееся тело, отчего у него все сжалось внизу, а пальцы сами собой сложились в кулаки, когда он пытался обуздать себя. Странный островатый запах ее теплого дыхания невидимой спиралью поднимался к потолку низкой комнаты, словно издеваясь над его способностью самообладания, поглощая его решимость.