Это его запах. Запах Гая.

Невероятный, неповторимый, великолепный…

Растерев волосы и тело шампунем, я начинаю фантазировать. Снова бесстыдные мысли, но сейчас эти бесстыдные мысли стали лишь сильнее предыдущих. Я прикрываю глаза и представляю, что это его руки сейчас меня гладят. Проводят по груди, задевая соски, потом ползут к ногам, лаская внутреннюю часть бедра… Запах лишь усиливает этот невероятный эффект.

Но я вздрагиваю, приходя в себя, когда в дверь раздаётся два стука, а затем голос:

– Моя рубашка будет висеть на спинке стула. Наденешь её, пока я не подойду.

Поняв, что после сказанного Гай уходит, я быстро смываю шампунь с себя, ощущая невероятную свежесть на коже, но одновременно с этим ругая себя за непристойности, которые я себе позволила только что.

Меня так влечёт к нему.

Когда наступает конец душевым процедурам, я выхожу из кабинки, приоткрыв раздвигающуюся дверцу. Снаружи холодней, так что я пулей оборачиваюсь в полотенце и ещё почти два часа собираюсь с мыслями о том, что мне нужно выйти наружу. Открыв дверь, я прошмыгиваю в спальню. На спинке стула, как и обещал Гай, висит его красная рубашка. Я беру её. Предварительно закрываю дверь и почти со скоростью света напяливаю рубашку. Длина доходит до колен, и я проклинаю отсутствие возможности надеть нижнее бельё. Я всё-таки не ношу с собой запасное. Кто же знал, что сегодня вернуться домой не получится?

Мокрые волосы я оставляю распущенными, решив, что сушить их с помощью фена, местонахождения которого я, конечно же, не знаю, не стану. А потом сажусь на кровать Гая и наконец решаю поразмышлять над тем, что мне делать дальше.

Дождь по-прежнему бушует снаружи, даже начинает идти сильнее, чем раньше. Уйти обратно домой пока не представляется возможным. Но и оставаться здесь тоже не хочется, ведь я всё ещё зла.

– На тебе моя рубашка сидит лучше, – говорит Гай, незаметно оказавшись в спальне.

– Спасибо, – кидаю я без особых эмоций.

– Я рад это слышать. Потому что думал, ты со мной не разговариваешь.

– Я и не разговариваю. Я просто поблагодарила тебя за одежду, которую ты мне дал, как воспитанный человек.

Гай издаёт смешок:

– Могу поклясться, нет ничего более очаровательного, чем обиженная Каталина Норвуд.

Парень подходит к кровати и садится на корточки прямо передо мной, пронзительно смотря на моё лицо. Я в ужасе сжимаю ноги вместе, потому что на мне всё ещё нет нижнего белья.

– Каталина. – Он тычет пальцем мне в колено, но я игнорирую его действие, отворачиваясь к окну. – Какая же ты упрямая.

– Ты ведь должен был поехать куда-то с Нейтом, – бубню я. – Почему же не сделал этого?

– Не мог бросить тебя в таком состоянии.

Ух, я, кажется, снова злюсь!

– Вот только не надо теперь отменять свои планы из-за меня! – громко говорю я. – Это же всего лишь я! Не утруждайся.

Бросив эти слова, я хочу резко встать и выйти из комнаты, но мне не удаётся этого сделать. Когда ты сидишь голая, прикрывая тело одной лишь бархатной короткой рубашкой перед парнем, крайне проблематично даже на миллиметр шевельнуться. Я только делаю рывок в сторону, как Гай, молниеносно среагировав, хватает меня за запястье и сажает обратно на кровать, сам при этом всё ещё сидя на корточках передо мной. Сил у него действительно много.

– Куда это ты собралась?

– Не хочу тебя видеть.

Он усмехается краешком губ и опускает устало лицо, всё ещё сидя передо мной на корточках. Меня крайне напрягает то, что его голова находится практически между моих ног, прямо в нескольких сантиметрах от коленок.