— Да! — вставил Руадан. — Договариваемся!

— За мир во всех мирах! — хором воскликнули демон и волшебница, чокаясь.

Мгновение стояла полная тишина. Потом Тарвус взорвался.

— Договариваетесь?! У тебя три войны и один бал — и всё стоит, Сиренити! А ну-ка собралась и отправилась в миры! Быстро!

Девушка тупо уставилась на него.

— Сам отправляйся! — быстрей среагировал демон. — А мы заняты. Изыди, человек!

— Да! Изыди! — воскликнула девушка и тут же закашлялась.

В комнате сверкнуло сразу два раза — золотым и красным светом. Тарвус очутился за порогом. Дверь за ним захлопнулась. Маг устало прислонился к ней, встретился взглядом с Дианом.

— Нет — Вы это видели? И это наше короли! — и, повернувшись к двери, крикнул. — Как тебе не стыдно! На глазах у всего двора! Напилась, как последняя…

Закончить он не смог. Лишь минуту неслышно ругался, но из открытого рта не доносилось ни звука. Махнув рукой, Тарвус прошёл мимо Диана и, хлопнув дверью, покинул залу.

А из-за двери, украшенной изображением единорога, уже донеслось невнятное:

"Ой, вы миры средние, СРЕДНИЕ!

Ой, дорога дальняя, ДАЛЬНЯЯ!"

В хоровом исполнении.

Диан покачал головой, поражённо изучая единорога на двери. Отверунлся и медленно вышел из холла, где возобновилось возбуждённое жужжание.

Сиренити определённо оказалась не такой, как он ожидал.

Это было понятно и без разговора.

А день только начинался.

Глава 4

Сренити, запахнувшись в чёрный плащ, накинула капюшон и бросила на небо хмурый взгляд. Тучи набухли, грозясь вот-вот разразиться если не потоками воды, то молнией и громом — точно. По всем признакам начиналась гроза.

Сиренити поморщилась. Вот только вымокнуть не хватало. Придя в себя после обсуждения договора с Руаданом, волшебница обнаружила в своём кабинете гневную записку от Тарвуса, сообщающую, что с двумя войнами он разобрался, а третью она должна распутывать сама, на балу же быть просто обязана. Записку Сиренити сожгла, на бал идти не собиралась, а на войну пришлось ехать.

Молния, ветвясь, расцветила небо. Почти тут же оглушительно громыхнуло.

От построившейся армии вперёд выехали трое всадников. Остановились перед высокими воротами. Герольды, надрывая глотки, объявили о прибытии короля Востока. Сиренити, остановившись неподалёку от ворот, кривясь, наблюдала за разворачивающимся действом. Она могла бы придумать уйму способов более приятного времяпрепровождение, но приходилось торчать здесь, глядя на небо, да гадая, когда лучше вмешаться, чтобы развести этих… королей. И их армии.

Снова громыхнула. Медленно, очень медленно, тяжёлые створки разомкнулись, выпустив одинокого всадника, с ног до головы упакованного в доспехи. Не торопясь, он подъехал к ждущей троице. Выдержал презрительную паузу. И скрипуче спросил:

— Кто осмелился тревожить покой моего господина?

Ответ потонул в очередном грохоте. Натужно взвыл ветер, поднимая с земли тучи пыли и швыряя их в лицо воинам.

Так потревоженный господин выражал своё полное несогласие с происходящим.

— У меня есть подарок для вас, — перебил посланник одного из герольдов, уже начавшего выражать требования своего короля.

Сиренити вздохнула и скрестила пальцы. Похоже, сейчас самое время.

Повинуясь взмаху руки, к посланнику из ворот выскочило нечто маленькое, горбатое и быстро-быстро перебирая коротенькими ножками подбежало к всадникам. На почтительном расстоянии остановилось и с размаху швырнуло одному из них — седому воину в короне на месте шлема — звенящей свёрток. Король (а судя по отличительным знакам, это оказался именно он) поймал, словно так и было задумано, и брезгливо разжал руки.