— Я знаю твои тайные желания. Знаю, чего ты жаждешь, — говорит мужчина, медленно приближаясь. — Присоединяйся ко мне, человек. И я их исполню.

Я смотрю в его серые, полные магии глаза… глаза демона и смеюсь в ответ.

Отворачиваюсь, привычно тянусь поправить воротник плаща… И встречаюсь взглядом с изящным хрупким брюнетом, смутно мне знакомым. Юноша грустно улыбается и протягивает руку.

— Ты нужна мне. Останься, Сиренити.

Хмурюсь и качаю головой. Что всё это значит?

— Сиренити!

Оборачиваюсь. На коленях передо мной стоит Арман, и кровь стекает по его лицу.

— Сиренити!

Вскрикиваю и бросаюсь к ученику, но натыкаюсь на холодное, равнодушное стекло. Сердце летит в пятки, я захлёбываюсь воздухом…

— Сиренити…

Кто-то больно трясёт меня за плечо. Вырываюсь, со всей силой ударяю кулаками по стеклу.

— Сиренити! Да проснись, наконец!

Я снова оказываюсь в комнате — прихожей. Спотыкаюсь о книги и почти падаю на руки… Руадан?

— Что…что ты здесь делаешь? — шепчу, пытаясь справиться с дыханием.

Демон улыбается.

— Пытаюсь прояснить одну вещь. Кстати, куколка, ты заснула стоя. Спать во сне — это забавно, не находишь?

Качаю головой и отодвигаюсь.

— Уходи!

Руадан хмыкает и снова подходит вплотную ко мне.

— Сиренити, ты ведь и, правда, спишь? Как… это получилось?

Бросаю на демона недоумённый взгляд и молчу. Тишина вокруг раздражает, я привыкла к музыке, где моя скрипка, верните её…

— Хорошо, — бормочет Руадан. — Тогда скажи, зачем?

Отворачиваюсь. Смотрю в зеркало — высокое, в полный рост. Пытаюсь придумать правдоподобную ложь, но слова вырываются сами:

— Хочу забыться. Хочу…

— Лёгкий способ уйти от проблем? — хмурится Повелитель. Я оборачиваюсь. А он продолжает. — Не ожидал, куколка. И что же тебя сломило? Смерть твоего принца-ученика?

Опускаю голову и шепчу, пытаясь вызвать в голове память о мелодии скрипки.

— Убирайся.

— Не понимаю, как ты сделала это, но, Сиренити…

— Убирайся!

Скрипка врывается в сон на правах хозяйки, и демон исчезает, а дворец наполняется обитателями — саблезубыми тиграми. Улыбаясь во всю клыкастую пасть, ко мне спешит Раджа.

— Сиренити!

* * *

Сиренити, рывком садится и удивлённо моргает, пытаясь унять дрожь. Ещё темно, до рассвета далеко. Кому она понадобилась в такой поздний час? Хотя, ответ очевиден: рядом, на кровати, скрестив руки, сидит Тарвус. И волшебнице даже не надо интересоваться, в чём дело. Но она всё-таки спрашивает. Просто по привычке. Просто потому что ёжиться под колючим взглядом советника и молчать — вдвойне тяжелее. Пусть лучше говорит.

— Что случилось?

— Ты полдворца разбудила своими криками, — объясняет Тарвус, продолжая игру в гляделки. — Неужели снова кошмары?

— Они и не прекращались, — шепчет Сиренити, отворачиваясь. Изучая узор на полу, быстро спрашивает: — Ну? Где ты был? Я звала тебя ещё днём.

— Когда очнулась в апартаментах Целлеса, твоего личного целителя?

Сиренити вздрагивает. Откидывается на подушки и смотрит в потолок, пытаясь отогнать воспоминание ярости, которую чувствовала, сражаясь со светловолосым демоном. Тогда она хотела только одного — отыграться за поражение в том парке.