Он медленно поцеловал Кейт в шею, потом в плечо. У нее перехватило дыхание, и она прошептала, заранее зная ответ:

— А чем ты планируешь заняться после пиццы?

— Ну, это просто. Собираюсь обмазать тебя мороженым и слизать его.

— Мы безумцы.

— Согласен.

— Мы чокнутые.

— Не возражаю.

— Мы…

— Ты абсолютно права, моя любовь! Они лежали на простынях, за которые Брюс извинился, говоря, что они старые. Хорошо, что старые. И новыми им уже не быть никогда. Отстирать их от четырех сортов мороженого, вишневого сиропа, сахарной пудры и шоколада не представлялось возможным.

— Я иду в душ.

— Я тоже.

Кейт расхохоталась.

— Ты что?

— Я не могу поверить, что мы это сделали.

Это было так… так невероятно!

— Брось ты! По сравнению с тем, что мы делали в течение последних дней и ночей, это всего лишь мороженое.

Кейт потянулась к Брюсу и слизнула шоколадное мороженое с его щеки. Он поймал ее губы, припал к ним жадным и чертовски сладким поцелуем. Пауза была долгой.

— Кейт…

— Да?

— Представляешь, сегодня ровно неделя, как мы встретились.

— Не может быть!

— Всего неделя…

Они молчали и думали о своем. Правда, об одном и том же. Скоро всему этому конец. Кейт закусила губу.

Я люблю тебя, Брюс.

Эти слова вырывались у нее, когда они занимались любовью, и это было естественно — в порыве страсти чего не скажешь. Но сейчас…

Она не могла признаться ему в своих чувствах, не могла даже позволить самой себе поверить в свою любовь. Но это мало, что меняло. Любовь не нуждается в подтверждениях, запретах, допусках и прочей ерунде. Она просто приходит — и заполняет человека до краев.

Кейт больше ничего не боялась рядом с Брюсом. Она доверяла ему полностью. Она стонала в его объятиях, смеялась над его шутками, радовалась каждому мигу рядом с ним. Она чувствовала себя свободной, словно птица, счастливой, как ребенок, красивой, как богиня…

Любовь цвела в ее сердце пышным цветом, словно сад весной.

Брюс ушел в душ и вскоре вернулся. Вокруг его бедер было обмотано синее полотенце.

— Душ очень освежает. Бодрит, я бы сказал. Мне кажется, я готов к новым подвигам…

— Я бегу в душ!

— А я пока соберу эти липкие, сладкие, вкусные простыни и выброшу их в мусоропровод. Потом я постелю свежие и хрустящие, белые, крахмальные, и на них мы с тобой…

— Бегу!!!

Простыней он так и не нашел, зато Кейт нашла второе синее полотенце, и теперь они лежали рядом и хохотали, вспоминая, как Брюс хвастался крахмальными и белоснежными простынями. Больше всего на свете Кейт хотелось провести эту ночь в объятиях Брюса, а будут ли они при этом спать на простынях или на голом полу — неважно.

— Интересно, почему Джейсон не отвечает на твои звонки?

— Сама не могу понять. Правда, сейчас это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что завтра он будет дома, и мы сможем поговорить лично. Не по телефону.

Тело Брюса странно напряглось, и Кейт приподнялась, чтобы разглядеть его лицо. Что-то было не так, и она не могла понять, в чем дело. А потом позвонил телефон. Брюс не стал брать трубку. Они с Кейт лежали и смотрели на мигающий сигнал автоответчика, а потом слушали сообщение.

«Привет, Брюс, это мама. Хочу поделиться известиями о твоем старшем брате. Я вчера столкнулась в магазине с Энн Ворхолл, так она сказала, что школа собирается присудить Дэну почетный титул магистра гуманитарных наук, за все, что он сделал для нашей школы.