– Кому? – спросил он наконец.

– Чего кому? – не понял Василий.

– Кому продал?

– А не важно, – сказал Василий в запальчивости. – Была бы Родина, а кому – найдется! Слушай, Пузырек, плесни, а? Достал он меня!

– Это запросто, – отозвался покладистый Пузырек и двинулся к карликовой глыбе.

– Мою вскрой, – буркнул Ромка.

– Обойдешься… – спокойно отвечал ему Пузырек. – Пойди вон лучше колпачок себе отколупни – на той стороне… Кабель там такой стеклянный… перерезанный…

– Ну, насчет девчонок ты, Вась, не прав… – с ухмылкой заметил Пузырек. – Он тут уже одну присушить успел…

Василий запнулся и взглянул на невольно приосанившегося Ромку.

– Правда, что ли?

Ответом было победоносное молчание.

– А лет ей сколько? – недоверчиво обратился Василий к Пузырьку.

– Не знаю, документы не проверял… С виду – двадцать два… Двадцать три…

– Двадцать! – Ромка немедленно ощетинился.

– Ну да… – Пузырек глубокомысленно покивал, – В прошлом году – двадцать, в позапрошлом – двадцать.

– Даже если двадцать – все равно старовата… – задумчиво молвил Василий, прекрасно сознавая, подлец, какое жало он запускает в нежное Ромкино сердчишко. – Дома ровесниц полно…

Ромка вдруг сильно побледнел. У него даже тихонько застучали зубы – как у кота, когда тот подкрадывается к воробью.

– Для кого полно? – вскрикнул он, сорвавшись при этом на фальцет. – Для меня, что ли? Ровесницы… Ровесницам двадцатипятилетних подавай – чтобы бицепсы у него, прикид, машина своя, ствол под мышкой!

– Что ж они, только на рэкетню бросаются? – усомнился Василий. – Не все ж такие…

– Все! А если не такие – то уродины! – Глаза у пьяненького Ромки были светлые, раскосые и очень несчастные.

– Нет, ты погоди, – возмутившись, прервал его Василий. – А которые чуть помладше?

– Да то же самое! А если совсем соплячки – так им это еще не интересно…

– Вот так, Вась, – мудро подытожил Пузырек, сжамкав морщинистое личико в кулачок. – Мы-то считаем молодежь припеваючи живет, а у них, видишь, чего…

Василий призадумался. Кажется, Ромка и впрямь уже отрезанный ломоть. Здесь он кум королю, а дома… Ах, как неладно все складывается! Загнал пацана в тарелку, завез Бог знает куда – и бросил… Родители запросто в суд подать могут. Если, конечно, повезет вернуться…

– Н-ну… к двадцати пяти будут и у тебя бицепсы, – без особой уверенности в голосе обнадежил Василий. – Машина, прикид…

– Ствол под мышкой… – ворчливо добавил Пузырек.

Ромка злобно фыркнул.

– Скажи еще – к тридцати! А я сейчас жить хочу! Сейчас, понял?..

Что-то шевельнулось возле световодов, и все повернули головы – посмотреть, кто там еще пришел.

– А-а! Дорогая гостьюшка заявилась! – возликовал напевно Пузырек. – Никак доругиваться пожаловала?

Стриженая Клавка насупилась и твердым шагом подошла к честной компании. Спесиво отвернула нос.

– Ну, в общем, – сердито сказала она, так ни на кого и не взглянув, – я – то думала, там только одна стенка снаружи сломана, а там, оказывается, еще две внутренние.