– И чего? – с интересом спросил Пузырек.

– Пусть полностью ущерб возмещает! А то – ишь, деловой! Одну стенку оплатил, а другие две?

– Облезешь! – внятно выговорил Ромка. Вознегодовав, Клавка раздула грудную клетку.

– Ты поговори, поговори так со мной! – закричала она, углядев в сказанном намек на свою прическу. – Да я тебе в матери гожусь!

– Во блин! – подивился Ромка. – Еще одна в матери лезет! Сама сказала: в расчете. Все слышали. Вот Пузырек слышал… Ну и все!

– Так откуда же я знала, что внутри еще две стенки сломаны?!

– А меня это не колебает, – вконец распоясавшись, заявил Ромка. – Смотреть надо лучше!

На несколько мгновений стриженная под ноль правдоискательница утратила дар речи. Привыкши терроризировать своей наглостью население маленькой мирной колонии, она, должно быть, не допускала и мысли, что в один прекрасный день летающая тарелка может доставить сюда еще большего наглеца.

Наконец, опомнившись, Клавка раскрыла рот, но накинулась почему-то не на Ромку, а на Пузырька с Василием.

– Мужчины, называется! – орала она. – Вместо того чтобы осадить, одернуть! Милиция, называется! На его глазах малолеток спаивают, а он сидит смотрит! Сколько он тебе налил, что ты сидишь смотришь?

– Я не при исполнении, – угрюмо огрызнулся Василий.

– Да вы всегда не при исполнении! Вы при исполнении, только когда человек ночью из гостей идет, никого не трогает… Вот тогда вы при исполнении! Пистолетом он здесь еще махать будет, людей пугать!

– Я им по долгу службы махал, – буркнул Василий, не желая ссориться. Чем черт не шутит, вдруг Клавке и впрямь со временем посчастливится найти скок, ведущий куда-нибудь наружу!

– Ишь, заюлил, заюлил! По долгу службы! Ты ж не при исполнении!

– А у него тогда дежурство еще не кончилось, – пояснил Пузырек. – Так что, Клавка, учти: он ведь имел право и огонь открыть…

Клавка смерила самогонщика уничтожающим взглядом и снова повернулась к Ромке.

– Пошли! – скомандовала она.

– Ага, – отозвался тот. – Шнурки только поглажу от ботинок – и пойду.

– Да разговаривать еще с тобой! – процедила Клавка и, решительно подступив к Ромке, протянула руку.

Тот испуганно округлил глаза.

– Надзорка пасет, – шепнул он одними губами, и Клав*ка тут же отпрыгнула.

Пузырек и Ромка покатились со смеху. Даже Василий – и тот скривил рот в улыбке, хоть и было ему совсем не до шуток.

Правдоискательница Клавка стояла бледная от бешенства.

Ромка поднялся не спеша и, все еще посмеиваясь, направился к карликовой глыбе. С удовольствием взвесил поочередно на ладони оба своих бурдючка.

– Ты мне еще за это ответишь, – клокоча от гнева, пообещала Клавка.

– Да пошла ты – знаешь куда? – лениво отозвался Ромка и, приблизившись вразвалочку к светлому овалу скока, как-то совершенно обыденно сгинул с глаз.

– Куда я пошла? – Клавка подхватилась и кинулась вслед. – Нет, ты скажи: куда я пошла?..

Тоже сгинула. Внутри опоры сразу стало тихо. Чуть слышно журчали и побулькивали трубки и емкости.

– И ведь скажет, – удрученно заметил Пузырек. – Вот так, Вась. Я в людях не ошибаюсь…

– Вот дура-то, прости Господи… – проворчал Василий.

– Ну не скажи, – мудро заметил Пузырек. – Дура не дура, а выгоду свою знает… Что угодно иной раз отдашь, лишь бы отвязалась.