Бог его знает, как бы дальше сложилась судьба завалинки, но тут на том самом месте, где недавно выпали прямо из воздуха два пушистых зверька, возникла веселая круглолицая баба лет сорока. Тоже в простынке,

– А вот и Маша Однорукая! – шумно возрадовался Леша в надежде, что драгоценная глыба теперь, может быть, и уцелеет. – Давай к нам, Маш!

Лика, весьма недовольная таким поворотом событий, вновь опустилась на завалинку, приняв одну из своих изящных и рискованных поз.

Ромка в недоумении оглядел пришелицу. До двух он вообще-то считать умел…

– А-а… – догадался он наконец. – Однорукая – это фамилия?

Лика досадливо повела бровью и промолчала.

– Да нет! – вскричал Леша. – Однорукая – это однорукая… Маш, а, Маш! Глянь, какого к нам орла занесло! Все на раз крушит! Сам видел!

Веселая круглолицая Маша уперла кулаки в бедра и в изумлении оглядела Ромку.

– Я-то думала, там амбал какой, – сказала она. – Чего ж ты такой жижгольто? Не кормили, что ли, дома?

А стриженый чего? Дезертир, наверно? Ну давай знакомиться… Что ты Ромка, я уж знаю. А я – теть-Маша. Штаны плету – только так!

– Из материала заказчика, – назидательно примолвил Леша, разливая водку в два колпачка,

– А то как же! – подхватила Маша, плюхаясь на завалинку рядом с Лешей. – Стану я тебе сама кабели раздирать! Тащи провода, ставь водку – такие штаны сплету! Шабашка-люкс, а не штаны! – Не глядя, махнула колпачок и подставила снова. – А я, ты понимаешь, – продолжала она, обращаясь ко всем сразу, – иду от Пузырька веселая, песенки пою. Глядь! А навстречу надзорка. Я – назад. А там еще одна. Я – к скоку, а первая мне уж дорогу пересекла… И-эх, плакали мои тюбики!

Маша Однорукая махнула второй колпачок подряд и потянулась к закуске. Закусив, погрозила Ромке пальцем.

– Только ты смотри, я с тебя много возьму, не то что вон с него, с охломона! Такую ему, дураку, спецовку сплела – загляденье! А он ее у Пузырька оставил, ничего себе?.. Так что запомни: от меня так просто не отделаешься. Мне тут про тебя такого понарассказали! Щелкнет, говорят, ногтем по камушку – тот вдребезги!

– Живая… Теплая… – С мечтательной и в то же время диковатой улыбкой Леша качнулся и сграбастал Машу за плечи.

– Отстань! Баптист! – Она локтем сбросила его руку.

Лика наблюдала за происходящим, досадливо поигрывая какой-то безделушкой на шнурочке. Особо неприязненные взгляды она бросала на толстую и как бы лепную Машину косу цвета спелой пшеницы. У самой Лики, следует признать, волосы были весьма заурядные: не русые, не каштановые – так, не поймешь. Темненькие, в общем…

– А баптисты – это кто? – удалось наконец вставить словцо и Ромке.

– А это которые баб тискают! – Маша Однорукая расхохоталась.

Леша ухмыльнулся, приосанился.

– Ты вот, Ром, еще молодой, – объяснил он. – Ты еще жизни не видел. Так ты запомни: все зло в этой жизни – от баб. Думаешь, от кого я сюда сбежал-то, а? Не от них, что ли?

– От алиментов ты сбежал, черт пузатый! – бросила Маша, уже сама разливая водку по колпачкам. Лика встала.

– Ладно. Пейте, гуляйте… – холодно молвила она. – Рома, тебе в какую сторону? Или ты остаешься?

– Я… – растерянно сказал он и тоже встал.