Сосед не принадлежал к числу гостей желанных. Людмила довольно откровенно гнала его в шею, имея обоснованные подозрения, что он искушает Юрия "раздавливать на троих", а когда третьего не находилось, то и на двоих, проще говоря, выпивать в часы досуга (точнее, в часы Людмилиного отсутствия).

- Ого, вы меня сегодня так встречаете, будто я генерал, - засмеялся сосед.

- Не тебя, друг, - успокоил его Юрий, - не тебя. Хотя ты и "замечательный", но не тебя. Настоящих гостей еще нет, так что ты, брат, рановато. Или тебя запах жареной утки вытянул из берлоги? Но и утки еще не готовы. Люка, готовы утки?

- Да что я - из голодного края? - оскорбился сосед. - Нужна мне твоя утка! Мне бы спичек. Газ нечем зажечь...

- Чаек согреть? - захохотал Юрий.

- Ты за кого меня принимаешь?

- Все ясно! "Экстру" хочешь вскипятить?

- Дашь спичек или мне топать на верхний этаж? Кто же "Экстру" кипятит? Ее перед употреблением охлаждать положено, чтобы слеза на бутылке выступила, знаешь?

- А японцы - слышал - только горячую пьют!

- Не заливай! Кто бы это горячую водку...

Людмила вынуждена была прервать эту весьма увлекательную дискуссию, вынесла соседу спички. Юрий вытолкал его за плечи, попросил не обижаться, запер дверь, не знал, как ему вести себя дальше. Все испортил этот танцор дальше прикидываться обиженным уже не приходилось, помогать же Людмиле не умел и не хотел. Поставить какую-нибудь музычку? Это спасает от всего на свете, главное же - от процесса думания. Лежи, слушай, дремли.

Но дремать не дал новый звонок. Был он, правда, несмелый, прерывистый, спазматический какой-то, не то в самом деле звонил, не то послышалось. В таких случаях можно и не спешить, подождать, пока несмелый гость еще раз нажмет на кнопку, научить его смелости. Юрий, хотя стоял почти на пороге комнаты, пошел не ко входной двери, а наоборот - через всю комнату к балкону, словно бы ему страшно захотелось дохнуть свежим воздухом или полюбоваться на Русановский залив, полный лодок, рыбаков и купальщиков. Он слышал, как за его спиной Людмила открыла, не дожидаясь нового звонка, не испытывая терпения гостей, слышал положенные в таких случаях восклицания, приветствия, обмен взаимными комплиментами, из чего мог убедиться, что Людмила в самом деле не виделась с Совинским, а только говорила с ним по телефону и, следовательно, по телефону же пригласила в гости.

- Юка! - позвала Людмила. - Где ты там? Гости пришли, иди встречай!

- Я привык встречать гостей в комнате, а не в коридоре, - пытаясь быть страшно веселым, крикнул Юрий и повернулся к Совинскому и его девушке, которые уже вошли в комнату.

Совинский был как Совинский. Высокий, тяжелый, тюфяк тюфяком, нос перебитый когда-то во время боксерских состязаний, глаза кроткие, улыбка виноватая, словно бы это он отбил у Юрия любимую девушку, а не наоборот, костюм на Совинском серый, довольно дорогой, но сшит, ясное дело, не так изысканно, как у зятя академика Карналя, тот может себе позволить роскошь ездить для этого в самый Львов, где парни из фирмы "Электрон" всегда поведут его к знаменитому портному, который шьет костюмы "чуточку лучше", чем в самом Париже. Но девушка у Совинского была первоклассная, это Юрий вынужден был признать сразу. Высокая, глаза - как лазеры, фигурка - мечта двадцатого века, сплошные вертикали, вызов силам притяжения и гравитации, разве что покойная Юрина теща Айгюль могла сравниться с этой девушкой, но ведь та была балерина, уникальная женщина, чудо природы, а эта, пожалуй, обычная секретарша или продавщица из парфюмерного магазина, - кого же другого мог подцепить Совинский! Одета девушка была в легкий зеленый костюмчик с довольно длинной юбкой.