- Это мы успеем, - успокоил ее Юрий, - сегодня пятница, а "Клуб кинопутешествий" только в воскресенье. Когда же нет кинопутешествий, то можно устроить так называемое путешествие по квартире. У нас самая большая малометражная квартира в Советском Союзе, Анастасия, чувствуете?

- Ты гостеприимный хозяин, - сказал Совинский.

- Хозяин? Это не я! Это Люка так называемая хозяйка. А я так называемый зять академика Карналя.

- Не говори чушь! - недовольно бросила ему Людмила.

- А кому у нас дают три комнаты на двоих? Какой совет ветеранов и при каком райисполкоме допустит такое вопиющее нарушение советских законов и для кого? Для так называемых молодоженов? Но сказано было: "Дочь академика Карналя, зять академика Карналя..." И нам пошли навстречу. Прекрасно, когда тебе идут навстречу, правда, Иван?

- Наверное, неплохо, - спокойно отозвался Совинский.

- Ты это пережил хоть раз?

- Много раз.

- Но не с квартирой.

- Угадал. Чего не было, того не было.

- Ты посмотришь нашу квартиру?

- Но ведь ты приглашаешь только Анастасию.

- Потому что женщины любопытны, как Ева. Анастасия, хотите посмотреть?

- Охотно, - встала с кресла Анастасия. - Только обещайте меньше объяснять. Я люблю смотреть и думать.

- Ясно. Неизгладимость профессии. Манекенщицы всегда молчат. Только двигаются. Как в немом кино. Но журналисты, напротив, расспрашивают обо всем на свете. Вы спрашиваете - я отвечаю. Люка, не давай скучать Ивану!

Юрий галантно поклонился Анастасии, пропустил ее перед собой в коридор, слышно было, как он объявляет: "Это место для думания".

- Боже, я совсем забыла про уток! - воскликнула Людмила и побежала на кухню. Совинский несмело пошел за ней, но через минуту они возвратились в большую комнату. Людмила почти затолкала Ивана туда. - Ты гость, почему же ты должен торчать в задымленной кухне!

3

После замужества Людмилы они встретились впервые. Тогда она как-то не осознавала, какой удар нанесла Совинскому. Почему-то считала, что между ними была только дружба, любовь - это Юрий, а Иван - ничего общего с этим чувством. В своей наивной жестокости дошла даже до того, что пригласила Совинского на свадьбу, вместо этого он пошел к Кучмиенко, подал заявление об уходе. Кучмиенко обрадованно наложил резолюцию об освобождении. Все так просто... и безжалостно.

Они подошли к балкону, на дворе уже темнело, но вода в заливе еще как бы светилась неугасимым синим светом, оба засмотрелись на эту недалекую воду, прислушиваясь к веселому гомону, долетавшему оттуда, молчали, потом Людмила сказала:

- Какая она красивая!

- Вода? - сделал вид, что не понимает, Совинский.

- Я говорю об Анастасии.

- Это не имеет значения, - буркнул он.

- Намного красивее меня. Да что я говорю? Она просто красавица, а я...

- Не имеет значения, - повторил Совинский.

Они снова помолчали, не спешили с разговором, как будто были тут одни, отослали Юрия с Анастасией на край света и до их возвращения имеют целую вечность.

- Часто говорят, что женщинам свойственно предчувствовать, - снова начала Людмила. - Как математик, я должна бы отрицать это, но... Теперь я занимаюсь филологией, эмоциями, неуловимым, интуицией, чувствами и предчувствиями... Мне кажется, что тогда я руководствовалась именно предчувствием.

Совинский не ответил, да и что бы он мог ответить на такую неопределенность. Он только как-то странно согнулся, и у него из горла вырвался короткий звук: то ли удивления, то ли отрицания, то ли просто что-то бессмысленное.

- Наверное, какой-то голос мне тогда говорил, - продолжала свое Людмила, - что ты встретишь девушку намного лучше, чем я.

- Не имеет значения, - упорно повторил Иван.

- Не имеет, не имеет! - передразнила его Людмила.