Но я надеюсь, что теперь такое описание гибели Секстон вас не удовлетворит. Если у суицида есть привязка, то трагедия Энн Секстон лишь отчасти объясняется ее характером и недугами. То же самое относится и к Сильвии Плат. Альфред Альварес считал, что напрасно ее так упоенно изображают «поэтом, отдающим себя на заклание во имя искусства» – и он абсолютно прав. Это искажает саму суть ее личности, делая упор на саморазрушении. Теория привязки поможет нам увидеть незнакомца – или в данном случае незнакомку – во всей неоднозначности и сложности.

А сейчас я покажу вам другую составленную Вейсбердом карту, там все еще интереснее. Вот смотрите: это часть Джерси-Сити, прямо напротив Манхэттена, по ту сторону Гудзона.

Темная область в середине, ограниченная Корнелисон-авеню, Гранд-стрит и Фэрмаунт-авеню, – это территория, где обосновалась, причем далеко не вчера, проституция. Несколько лет назад Вейсберд провел эксперимент, в ходе которого эти несколько кварталов патрулировали целых 10 – а это необычайно много – дополнительных констеблей. Не удивительно, что проституция в этом районе сократилась на 2/3.

Вейсберда при этом заинтересовало, а что происходит в более светлой части карты, за пределами треугольника. Не могли ли представительницы древнейшей профессии просто сдвинуться на один-два квартала, когда нагрянула полиция? Вейсберд направил в темную зону студентов, обученных проводить социологические опросы. Они должны были побеседовать с жрицами любви и выяснить, многие ли из них сменили место деятельности. Как выяснилось, этого не сделала вообще ни одна из проституток. Все поголовно предпочли другие выходы из ситуации: вообще оставить это занятие, изменить поведение. Эти женщины были не просто привязаны к месту. Они были прикованы к нему.

«Мы постоянно сталкивались с ответами вроде: “Мое место тут. Я не пойду в другое, потому что это неудобно клиентам”. Или: “Нет, там мне нужно будет с нуля начинать бизнес”. Ладно, это пока объективные причины, по которым проститутки не хотят перемещаться. А вот еще: “Допустим, я куда-нибудь переберусь, это будет удобно для продажи наркоты. Но там у них другие порядки, и найдутся люди, которые меня кокнут”».

Проще всего понять этих женщин, решив, что они, являясь заложницами экономических и социальных обстоятельств, вынуждены заниматься проституцией. Они не такие, как мы. Но вспомним, что в первую очередь говорили респондентки, объясняя, почему они не перебрались на новое место? Что переезд – это великая головная боль: то есть ровно то же самое, что думают о переезде все люди.

Вейсберд поясняет:

«Они говорили, что это будет удар по бизнесу. Придется устраиваться на новом рынке. Упоминали об опасностях, о боязни незнакомого окружения. Тогда их попросили уточнить, что имеется в виду под “знакомым окружением”. “Тут я знаю, кто вызывает полицию, а кто – нет”. Для них это весьма существенный момент… Оставаясь на одном месте, они с какого-то момента могут с изрядной точностью предсказать поведение окружающих. А вот как в новой среде разобраться, что там за народ? Тот, кто кажется плохим, на самом деле вполне может быть хорошим – и наоборот.

Интервьюер спрашивает: “А почему вы не перейдете на четыре квартала дальше? Там ведь тоже район проституции”. Ответ: “Там девушки не моего круга, я чувствую себя не в своей тарелке ”. Это поразило меня… Для людей с такими гигантскими проблемами, в таких трудных жизненных обстоятельствах важны те же самые вещи, что и для нас с вами».

Эти женщины водят детей в ближайшую школу, привыкли к магазинам, где покупают продукты, у них здесь живут друзья, к которым хочется быть поближе, родители, которых надо навещать: вот вам и полный набор причин не менять территорию.