|
К чему? Ведь смерть сильней!.. Между тем два санитара принесли капитана Бодуэна. - Доктор! - позволил себе сказать Делагерш. - Вот капитан. Бурош открыл глаза, вынул руки из воды, стряхнул и вытер о солому. Привстав на колени, он сказал: - Ах, да! Тьфу! Следующий!.. Да, да, день еще не кончен. Он встал, освеженный, потряс своей львиной гривой, выпрямился в силу привычки и требовательной дисциплины. Жильберта и старуха Делагерш прошли вслед за носилками и, когда капитана положили на тюфяк, покрытый клеенкой, остановились в нескольких шагах. - Так! Над правой щиколоткой, - сказал Бурош и намеренно принялся болтать, чтобы отвлечь раненого. - Ну, тут не страшно! Обойдется... Посмотрим! Его явно беспокоило оцепенение Бодуэна. Врач взглянул на перевязку, сделанную наспех: простой жгут, наложенный поверх штанины и затянутый ножнами от штыка. Сквозь зубы Бурош проворчал: "Какой прохвост это сделал?" Вдруг он умолк. Он понял: конечно, во время перевозки в ландо, набитом ранеными, повязка ослабела, соскользнула, больше не стягивала рану, и это вызвало обильное кровотечение. Вдруг Бурош яростно набросился на помогавшего санитара: - Экий чурбан! Да разрежьте скорей! Санитар разрезал штанину и кальсоны, башмак и носок. Показалась нога и ступня, голая, мертвенно-белая, забрызганная кровью. Над щиколоткой виднелась страшная дыра, в которую осколком снаряда вогнало лоскут красного сукна. Из раны кашей вытекало искромсанное мясо. Жильберта прислонилась к столбу навеса. Ах! Это тело, такое белое тело, теперь окровавленное и растерзанное! Ее охватил ужас, но она не могла оторвать от него глав. - Тьфу! Ну и разделали же они вас! - заметил Бурош. Он ощупывал ногу, чувствовал, что она холодная, что в ней больше не бьется пульс. Он стал мрачен; у губ легла складка, как всегда при опасных операциях. - Тьфу! - повторил он. - Нехорошая, нехорошая нога! Капитан, очнувшись, внимательно посмотрел на него и наконец с тревогой спросил: - Да? Вы находите, доктор? Но у Буроша была своя тактика - никогда не спрашивать прямо у раненых обычного разрешения, когда представлялась необходимость ампутации. Он предпочитал, чтобы раненый соглашался на это сам. - Скверная нога! - пробормотал он, словно размышляя вслух. - Мы ее не спасем! Бодуэн возбужденно сказал: - Ну, тогда надо с этим покончить. Как вы думаете? - Я думаю, капитан, что вы храбрец и позволите мне сделать, что полагается. Глаза Бодуэна померкли, заволоклись какой-то бурой дымкой. Он понял. Но, преодолевая душивший его невыносимый страх, он просто, смело ответил: - Пожалуйста, доктор! Приготовления были несложные. |
