|
Оба, свалившись от усталости, спали мертвым сном. Делагерш не остался здесь, а направился в соседнюю комнату, к жене. На столике в трепетной тишине горела лампа. Жильберта лежала поперек постели одетая; по-видимому, она опасалась какой-нибудь катастрофы. Она спала невозмутимым сном, а рядом на стуле сидела Генриетта и, положив голову на край матраца, тоже дремала; но ее мучили кошмары, на ресницах повисли крупные слезы. Делагерш посмотрел на спящих, и сначала у него явился соблазн разбудить Генриетту и узнать, ходила ли она в Базейль. Может быть, она расскажет об его красильне? Но ему стало жалко будить ее; он уже собирался уйти, как вдруг в дверях появилась мать и знаками позвала его. В столовой он с удивлением спросил: - Как? Вы еще не легли? Она отрицательно покачала головой и вполголоса ответила: - Я не могу заснуть, я устроилась в кресле, у постели полковника... У него сильный жар, он все просыпается и расспрашивает меня... А я не знаю, что ответить. Зайди к нему! Полковник де Винейль снова уснул. На подушке едва можно было различить его длинное красное лицо, перечеркнутое белоснежными усами. Мать Делагерша завесила лампу газетой, и весь этот угол комнаты находился в полумраке, а на старуху падал яркий свет; она сидела в глубоком кресле, опустив руки, и, уставившись строгим взглядом в одну точку, предавалась мрачным размышлениям. - Постой! - шепнула она. - Мне кажется, он тебя услышал. Вот он просыпается. Полковник открыл глаза и, не поворачивая головы, пристально посмотрел на Делагерша, узнал его и спросил дрожащим от волнения голосом: - Все кончено? Правда? Капитуляция? Заметив взгляд матери, Датагерш готов был уже солгать. Но к чему? Он безнадежно махнул рукой, - А что делать? Если б вы видели, что творится на улицах!.. Генерал де Вимпфен недавно отправился в прусскую штаб-квартиру обсудить условия. Полковник закрыл глаза, вздрогнул, и у него вырвался глухой стон: - Господи!... Господи!.. И, не открывая глаз, он сказал прерывающимся голосом: - Да, то, чего я хотел, надо было сделать вчера!.. Я знаю эту местность, я высказал мои опасения генералу, но никто не слушал даже его... Надо было занять все высоты над Сен-Манжем до Фленье; армия должна была стоять под Седаном, овладеть ущельем Сент-Альбер... Мы бы ждали там неприятеля, наши позиции были бы неприступны, а дорога на Мезьер оставалась бы открытой. У него заплетался язык; он пробормотал еще несколько невнятных слов, и видения битвы, вызванные лихорадкой, мало-помалу помутились и исчезли. Полковник заснул; может быть, ему опять приснилась победа. - Врач ручается за его жизнь? - шепотом спросил Делагерш. Старуха кивнула головой. - Все равно! Ранения в ногу ужасны, - сказал Делагерш. |
