Он знал, что это звучит нелепо, но эта нелепость — и, как он был уверен, придурочное выражение лица — заставили уголок ее губ приподняться, поэтому оно того стоило.

— Привет, — произнесла она. — Как Мерит?

— Думаю, нормально. Потрясена. Я собирался снова ее проведать, прежде чем уеду.

Марго отмерила корицу для теста, а потом перевернула мерную ложечку, высыпая ее.

— Думаю, она наверху с Мэллори. — Она привинтила крышку обратно к корице и посмотрела на Джонаха.

— Это действительно была попытка похищения? Я делала приготовления к предрассветной трапезе и получила информацию только от третьих лиц.

— Я прибыл туда уже после того, как скрылся преступник, но она так сказала, да.

— Это безумие, — проговорила она и вернулась к своему помешиванию.

— Что готовишь?

— Шоколадный бисквитный торт. Он изумительный с кремом Шантильи.

— Держу пари, — сказал он. Только лишь от наблюдения за тем, как она помешивает шоколад в чертовой миске, его живот пронзило такой лютой похотью, что ему пришлось сжать руки, чтобы не потянуться и не коснуться ее.

Она кивнула на контейнер в конце столешницы.

— Попробуй.

— Что это? — спросил Джонах, но уже шел к нему. Когда дело касается еды, он безоговорочно ей доверяет.

— Профитроли. Pâte à choux, наполненное заварным кремом.

— Pâte à choux, — повторил он. — Это которое ты готовишь на плите, верно?

Марго ухмыльнулась, и его сердце в ответ заколотилось.

— Ты очень внимателен.

Конечно, он внимателен. Помимо того, что это интересно — он честно не знал, сколько всего можно узнать о выпечке, пока не встретил Марго — еще он любит смотреть, как ее глаза светятся от радости, когда она говорит об ингредиентах или их взаимодействии.

Джонах поднял крышку и увидел два десятка золотистых куполков, лежащих внутри.

— Они превосходны.

— Возьми один, — сказала Марго, разбивая яйцо в миску для смешивания. — И мне один принеси.

Ему не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Он вытащил два пирожных и обнаружил, что они тяжелее, чем кажутся.

— Сколько в них крема? — спросил он с улыбкой, неся их к ней.

— Сходи сегодня в спортзал, — посоветовала она и протянула свободную руку. Он положил на нее одно пирожное, и они надкусили одновременно, и даже это небольшое действие было эротичным.

Вкус, — подумал он, — стоил тоски. Пирожное было лишь на зубок, а крем был с добавлением ванили. Все это вместе довольно впечатляюще.

— Изумительно, — произнес он.

Она кивнула, все еще жуя.

— Рецепт взят из старинной французской кулинарной книги Этана, которую он привез из Парижа. Они просто невероятные.

— Тут не поспоришь.

Она дожевала свое пирожное, а потом разбила еще одно яйцо в миску. Он наблюдал за игрой ее тонких пальцев, как она прикусывала краешек губы, когда была сосредоточена. И хотя он мог стоять там часами, им обоим нужно было выполнять свою работу.

— Что ж, я просто хотел поздороваться, — сказал он. — Не буду мешать тебе работать.

— Хорошо, — ответила она, и в ее глазах он увидел борьбу. Сражение, которое он помог бы ей вести, если бы она ему позволила. — Приятного вечера.

Он кивнул и направился к двери.

— Джонах.

Вспыхнула надежда, когда он обернулся. В ее глазах он увидел печаль, извинение, которого он не хотел и в котором не нуждался.