– Ничего необычного?..

– Нет.

– Иными словами, это ваша обычная линия поведения – лгать жене, поскольку вы считаете, что она все равно не сможет должным образом принять правду.

– Протестую! – воскликнула Фернандес. – Не вижу никакой связи.

– Да ее здесь и нет, – рассерженно подтвердил Сандерс.

– А как же понимать ваши слова, мистер Сандерс?

– Ну посудите сами: в каждой семье есть свои определенные методы сглаживать острые углы. У нас в семье принято делать так, как я сказал. Это не имеет никакого отношения к обману жены, это просто вопрос ведения домашнего хозяйства.

– А разве вы не солгали, когда при встрече с женой умолчали о встрече с мисс Джонсон?

– Протестую! – вмешалась Фернандес. Мерфи сказала:

– Я полагаю, что об этом достаточно, мистер Хеллер.

– Ваша честь, я только пытаюсь доказать, что мистер Сандерс намеревался довести встречу с мисс Джонсон до понятного всем нам конца, что подтверждается всем его поведением, и, в дополнение к этому, показать, что он, как правило, относится к женщинам с презрением.

– Вам не удалось этого показать, – возразила Мерфи. – Вы не смогли даже приготовить почву для подобного утверждения. Мистер Сандерс изложил свои причины, и в отсутствие серьезных аргументов против я принимаю их. Или у вас есть серьезные аргументы?

– Нет, Ваша честь.

– Прекрасно. И прошу вас обратить внимание на то, что пристрастные и необоснованные характеристики не могут способствовать достижению взаимоприемлемого решения.

– Да, Ваша честь…

– И я хочу, чтобы всем было ясно: это разбирательство потенциально опасно для обеих сторон – и не только своими последствиями, но и самим фактом разбирательства. В зависимости от того, что мы решим, может статься, что мисс Джонсон и мистеру Сандерсу в будущем все‑таки придется работать вместе. Я не могу допустить, чтобы ход настоящего разбирательства отравил их отношения. Дальнейшие необоснованные обвинения, поступившие от любой из сторон, могут привести к тому, что я прерву наше заседание. У кого‑нибудь есть вопросы по поводу сказанного мной?

Вопросов не было.

– У вас, мистер Хеллер?

Хеллер откинулся на спинку стула:

– Никаких вопросов, Ваша честь.

– Вот и прекрасно, – сказала судья Мерфи. – Тогда объявляю перерыв на пять минут, а после него заслушаем версию мисс Джонсон.

* * *

– Вы держитесь отлично, – сказала Фернандес. – Просто отлично. Голос сильный, ровный, уверенный. Вы провели хорошее впечатление на Мерфи. Все прекрасно.

Они с Сандерсом стояли во дворике около фонтана. Сандерс чувствовал себя как боксер в перерыве между раундами, которого накачивает его тренер.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Фернандес. – Устали?

– Немного. Не слишком.

– Кофе хотите?

– Нет, спасибо.

– Хорошо. Самое противное еще впереди. Вам нужно будет как следует собраться, чтобы спокойно выслушать ее версию. Вам не понравится то, что она будет говорить, но очень важно, чтобы вы при этом оставались спокойным.

– Хорошо.

Она положила руку на его плечо:

– Между прочим, строго между нами: как на самом деле закончилась ваша связь?

– Честно говоря, я и сам точно не помню…

– Но это важно, поскольку… – скептически начала Фернандес.

– Это было почти десять лет назад, – пояснил Сандерс. – Для меня это все словно в другой жизни происходило.