Вот дерьмо!

Как теперь выкручиваться? Ведь он уже сказал, что ничего серьезного не происходит… И назад дороги нет!

Сандерс вздохнул и заговорил:

– Надеюсь, мои слова не бросают тени на компетентность Мередит, но лично я абсолютно убежден в нашей способности производить дисководы «Мерцалка».

– В вашей убежденности никто не сомневается, – сказал Николс. – Но нам предстоит вступить в конкурентную борьбу с «Сони» и «Филипсом», и я не уверен, что простого выражения вашей уверенности будет достаточно. Сколько дисководов, сходящих с конвейера, соответствуют спецификации?

– У меня нет этих данных.

– Хотя бы приблизительно.

– Я не хотел бы отвечать на этот вопрос, не зная точных цифр.

– А точные цифры имеются?

– Да, просто я ими сейчас не располагаю.

Николс нахмурился; на его лице отчетливо читался очевидный вопрос: а какого черта ты не принес точных данных, если знал, о чем пойдет разговор?

Конли откашлялся.

– Мередит сказала, что сборочная линия работает на двадцать девять процентов расчетной мощности и только пять процентов продукции соответствует спецификации. Это так?

– Более или менее.

Вокруг стола воцарилось короткое молчание. Внезапно Николс подтянулся и сел прямее.

– Боюсь, я чего‑то недопонимаю, – сказал он. – Если эти цифры верны, то на чем же основывается ваша вера в дисководы «Мерцалка»?

– На учете прошлого опыта, на том, что с подобным мы сталкивались и раньше, – ответил Сандерс. – У нас были проблемы, которые на первый взгляд казались неразрешимыми и тем не менее благополучно разрешались.

– Так. И вы думаете, что так окажется и в этом случае?

– Совершенно верно.

Николс откинулся на спинку стула, скрестив с недовольным видом руки на груди.

Тощий банкир Джим Дейли наклонился вперед и спросил:

– Вы только не поймите нас превратно, Том. Мы не стараемся на вас давить. Для нас давно ясно, что мы купим вашу фирму независимо от положения дел с «мерцалками». Я не думаю, что вопрос с ними окажет влияние на наше решение. Мы просто хотим знать реальное положение дел и просим вас быть как можно более откровенным.

– Но я же не говорю, что проблем нет, – признал Сандерс. – Мы как раз с ними разбираемся. У нас уже есть несколько идей. И если некоторые из них подтвердится, то да, нам придется вернуться к конструкторской стадии.

– Опишите нам худший вариант, – попросил Дейли.

– Худший вариант? Мы останавливаем линию, меняем корпуса приборов и, возможно, микросхему и после этого снова запускаем конвейер.

– И на сколько это задержит производство?

«От девяти до двенадцати месяцев», – вспомнил Сандерс и сказал вслух:

– До шести месяцев.

Кто‑то из присутствующих охнул.

– Джонсон предполагает, что максимальная задержка не превысит шести недель, – сказал Дейли. – Надеюсь, что это так. Но вы просили худший вариант.

– И вы на самом деле считаете, что ликвидация причин плохого функционирования аппаратов может занять шесть месяцев?

– Вы же просили самый худший вариант; я думаю, что это маловероятно.

– Но возможно?

– Да, возможно.

Николс глубоко вздохнул и снова подался вперед.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Если проблемы с дисководами вызваны конструкторскими недоработками, то правильно ли будет утверждать, что эти недоработки имели место при вашем непосредственном руководстве?

– Да, это так.