Хэйден и Коннор усаживаются перед монитором, и Коннор вытаскивает из кармана бумажку, которую ему дал Трейс.

— Проведи это имя через поисковик.

Хэйден вводит «Дженсон Рейншильд», но результаты не обнадёживают.

— Хм-м... Есть Джордан Рейншильд, бухгалтер в Портленде. Джаред Рейншильд — четвероклассник, выиграл какой-то художественный конкурс в Оклахоме...

— А Дженсона нет?

— Есть несколько Дж. Рейншильдов.

Хэйден идёт по ссылкам. Одна из них — мать, ведущая никому особо не интересный блог о своих детях; по другой Хэйден выходит на слесаря-сантехника. И так далее. Никто не производит впечатления человека, в честь которого сначала воздвигли, а потом снесли бронзовую статую.

— Да кто это такой?

— Когда узнаю — скажу.

Хэйден поворачивается на своём вращающемся стуле лицом к другу.

— Это всё? Больше никого не ищем?

Коннор кое-что припоминает. Адмирал говорил о каких-то событиях, приведших к «нашему извращённому образу жизни». Он говорил, что ему, Коннору, надо всё разузнать об этих событиях...

— Поищи по словам «поколение террора».

Хэйден стучит по клавишам.

— Что это такое? Кино, что ли?

Но когда на экране появляются результаты поиска, становится ясно, что речь не о кино. Огромное количество ссылок. Адмирал был прав — информации полно, бери — не хочу, только она спрятана под миллионами веб-страниц. Ребята останавливаются на одной из статей.

— Посмотри на дату, — говорит Хэйден. — Кажется, это незадолго до начала Глубинной войны?

— Не знаю, — отзывается Коннор. — Ты знаешь точные даты её начала?

Хэйден затрудняется с ответом. Странно. Потому что Коннор точно помнит основные даты других войн, а вот Глубинная... Как-то всё расплывчато. В школе они это не проходили, по телеку об этом тоже ничего не рассказывали. Он знает, что такая война была и почему она произошла, а больше ему ничего не известно.

Первая статья рассказывает о спонтанных сборищах молодёжи в Вашингтоне, округ Колумбия. Хэйден проигрывает видеоклип.

— Ничего себе! Вот это толпа!

До Коннора вдруг доходит:

— Дети! Это всё дети!

Тысячи тинэйджеров заполняют Нэшнл Молл — обширный парк между Капитолием и мемориалом Линкольна. Толпа такая плотная, что травы не видно.

— Это что — эпизод войны? — недоумевает Хэйден.

— Нет, думаю, это что-то другое...

Репортёр называет происходящее «Тинэйджерским маршем террора», тем самым дав мероприятию негативное определение. «На сегодняшний день это самое массовое выступление из всех, которые нам довелось видеть. Для разгона толпы полиция уполномочена применить новое оружие, о котором в обществе пока ещё идут споры — патроны с транквилизатором...»

Как?! Транк-патроны, о которых «идут споры»?! Да ведь они — всеми одобряемое оружие! Естественная часть жизни. Или как?..

Хэйден прокручивает статью в конец.

— Тут говорится, что они протестуют против закрытия школ.

Тут уж Коннор окончательно заходит в тупик. Да какой пацан, если у него все дома, будет протестовать против закрытия его школы?

— А ну-ка, — говорит он, указывая на ссылку, гласящую «Страх за будущее».

Хэйден кликает по ссылке, и та переносит их на передовицу, принадлежащую какому-то умнику-политикану. Тот рассуждает о трудностях экономики и коллапсе системы общественного образования. «Мы превратимся в нацию рассерженных тинэйджеров, которые не ходят в школу, не имеют работы, которым нечем занять свои праздные руки. Я в страхе — и вам тоже не помешало бы испугаться».

Ещё репортажи. Такие же точно рассерженные подростки, требующие перемен; не добившись желаемого, они высыпают на улицы, и толпа громит всё, что попадается под руку, сжигает автомобили, бьёт окна, давая выход своей коллективной ярости.