45 • Кэм

Кэм на седьмом небе. Она обнимает его! Опирается на него! Он убеждает себя, что вот, наступил момент, когда упадут все барьеры. Вот сейчас она повернётся к нему и поцелует его — не дожидаясь, когда они добредут до окна.

Рука Рисы тяжелее налегает на его затылок. Там у него шов, она давит на него, и Кэму немножко больно, но это ничего, это так приятно. Он не имеет ничего против того, чтобы Риса давила на все швы его тела. Пусть бы они все болели! Это было бы прекрасно!

Они подходят к окну. Нет, поцелуя он не дождался, но и плечи его Риса тоже не отпустила. Возможно, только потому, что боится упасть, но Кэму хочется думать, что даже если бы она и не боялась, то всё равно продолжала бы держать его в объятьях...

Море в это утро неспокойно. Волны высотой в футов в восемь разбиваются о берег, взмётывая в воздух фонтаны брызг. Вдали виднеются очертания какого-то острова.

— Мне так и не сказали, где мы.

— Молокаи, — поясняет Кэм. — Один из Гавайских островов. Здесь когда-то был лепрозорий.

— А теперь кто тут хозяин? Роберта?

Кэм улавливает неприкрытую неприязнь в интонации, с которой Риса произносит имя его наставницы.

— Нет, этот особняк находится в собственности «Граждан за прогресс». Вообще-то, я думаю, они владеют как минимум половиной острова. Особняк служил когда-то одному богачу летней резиденцией, а теперь здесь их центр медицинских исследований. Роберта — глава этого центра.

— Ты единственный её проект?

Этот вопрос Кэму даже в голову никогда не приходил. Насколько ему известно, он для Роберты — центр вселенной.

— Ты не любишь её, правда?

— Кто, я? Да что ты, я её просто обожаю. Злобные суки и подлые интриганки — это мой любимый тип людей.

Кэм чувствует внезапный прилив гнева. Ему хочется защитить свою наставницу.

— Красный свет! — вырывается у него. — Ближе неё у меня нет никого. Роберта заменила мне мать.

— Лучше бы тебя принёс аист!

— Тебе легко говорить. Вы, приютские, понятия не имеете, что может значить для человека мать!

Риса коротко хватает ртом воздух, а потом, размахнувшись, изо всей силы хлещет его по лицу. От резкого движения девушка теряет равновесие и едва не падает, но её подхватывает Няня Бифкейк. Санитар посылает Кэму укоризненный взгляд, а затем переводит всё своё внимание на Рису.

— Хватит на сегодня, — говорит этот клубок мускулов. — Давай-ка обратно в постельку.

Он помогает девушке добраться до койки. Кэм беспомощно стоит у окна, не зная, на кого ему сердиться — на себя, на неё или на санитара — за то, что забрал её у него.

— Так что, Кэм, — язвит Риса, — удар распределился поровну? Или каждый из детей на твоей роже почувствовал его по-разному?

— Горох! — вырывается у Кэма. В смысле: её замечание должно отскочить, как от стенки. И тут же выпаливает: — Намордник!

Он не имеет права так распускать язык. Не имеет! Юноша делает глубокий вдох-выдох, представляя себе, как бурное море превращается в гладкое, застывшее словно стекло озеро.

— Эту пощёчину я заслужил, — спокойно говорит он, — однако не смей грубо отзываться о Роберте. Я не черню людей, которых ты любишь, так будь добра, окажи мне ответную любезность.

• • •

Кэм решает не наседать на Рису, дать ей время опомниться, ведь перемены в её жизни принесли с собой не только радость, но и травмы — как физические, так и душевные.