• • •

Кэм решает не наседать на Рису, дать ей время опомниться, ведь перемены в её жизни принесли с собой не только радость, но и травмы — как физические, так и душевные. Он по-прежнему теряется в догадках, что её заставило изменить своим принципам и согласиться на операцию, но одно он знает точно: Роберта очень хорошо умеет убеждать. Кэму нравится воображать себе, что дело, хотя бы отчасти, в нём самом; что в глубине души Рисы под её отвращением к нему лежит любопытство, а может, даже и восхищение той мозаикой, которая была так скрупулёзно составлена из всех изначально несопоставимых частей. Нет, не та, которую соорудили люди Роберты, а та, которую сложил он сам, сведя воедино и заставив работать всё, что было ему дано.

Раз в день они с Рисой едят вместе.

— Это императив, — заявляет ему Роберта. — Если ты намерен с ней сблизиться, то вы должны обедать вместе. Во время совместного приёма пищи психика наиболее расположена к завязыванию отношений.

Кэм желал бы, чтобы слова Роберты не звучали так... клинически. Он желал бы, чтобы Риса привязалась к нему вовсе не из-за того, что её психика когда-то там к чему-то там будет расположена.

Рисе пока ещё не сказали, что её задача — стать его компаньоном.

— Не торопись, — советует Кэму Роберта. — Её надо будет тщательно готовить к этой роли, и мы попробуем особый подход. Она легенда, и мы этим воспользуемся в своих интересах. Создадим мощный эффект её присутствия во всех масс-медиа, а только потом выпустим вас на публику вдвоём. На это требуется время. А пока будь собой — чудесным, очаровательным, обаятельным. Она не устоит.

— А если устоит?

— Я верю в тебя, Кэм.

Кэм так и поступает. Чем бы он ни занимался, Риса всегда в его мыслях. Она — та нить, что, пронизывая швы в его мозгу, накрепко стягивает все его части в единое целое.

Риса тоже думает о Кэме. Он знает об этом по тем взглядам, которые девушка тайком бросает на него. Вот он играет в баскетбол с одним из сторожей — у того в этот день выходной. Торс Кэма обнажён, и видны не только его швы, но и мускулы, словно изваянные скульптором: кубики на животе, как у боксёра, мощные грудные мышцы пловца... Его безупречное тело, управляемое изумительно тонко настроенным головным мозгом, взмывает в воздух и кладёт мяч в корзину — безукоризненно, элегантно. Риса наблюдает за ним из окна большой гостиной. Он знает об этом, но не подаёт виду, лишь продолжает свою блестящую игру. Пусть за него говорит его тело.

И лишь закончив матч, он поднимает глаза на Рису, давая ей понять, что знал о её тайном наблюдении и подарил ей себя открыто и свободно. Она немедленно отшатывается от окна, но оба знают — она смотрела на него. Не по обязанности, а потому, что хотела на него смотреть, и это, что ни говорите, огромная разница!

46 • Риса

Риса поднимается по винтовой лестнице. Риса спускается по винтовой лестнице. Риса работает с физиотерапевтом Кенни, который не нарадуется тому, как быстро она набирается сил. До неё не доходят никакие новости из внешнего мира. Ей начинает казаться, что его больше вообще не существует, а островная клиника — которая вовсе даже и не клиника — её дом. Она ненавидит это чувство.

А эти ежедневные совместные трапезы! Риса страшится их и одновременно — как она с удивлением обнаруживает — ждёт с нетерпением. Если позволяет погода, они проходят на веранде. Кэм, с удовольствием демонстрирующий ей своё великолепное тело и ловкость движений на расстоянии, за столом становится неуклюж и так же стеснителен, как и Риса. Оба ощущают неловкость из-за того, что вынуждены проводить время вместе, словно их насильно поженили. Они не разговаривают о том дне, когда она залепила ему оплеуху.