Глава службы безопасности президента Анджело Бейл возвышался позади нее, как величественная гора. Бейл оставался неподвижным. Только глаза бусинки пристально смотрели по сторонам, вбирая в себя каждую деталь.

По левую руку от президента Слоан расположился Деклан Блэк, завораживающий своим магнетическим присутствием. Он взял закуску с проплывающего мимо серебряного подноса, уставленного ломтиками мяса, изысканными сырами и другими деликатесами. Отправив кусочек в рот, он произнес что то очаровательное, громко засмеявшись. Группа повернулась к нему с жаждущими лицами, восхищенно смеясь над тем, что он только что сказал.

Амелия отвела взгляд и осмотрела остальную часть большого зала. Между колоннами по всему периметру помещения расположились не менее тридцати солдат, одетых в строгие серые мундиры и белые перчатки.

И Харпер, и Логан были здесь, не отходя от нее ни на шаг. Вечером Амелия поймала взгляд Харпер. Харпер слегка кивнула и отвела глаза. Логан, как всегда, ее игнорировал.

Но, похоже, он такой один. Весь вечер Амелия чувствовала на себе взгляды, шарящие по ней как пауки. Помощники и советники президента Слоан. Ученые и врачи, мимо которых она проходила по коридорам лаборатории «Биогена», так и не узнав ничьего имени. Проницательный взгляд сенатора Стилман, следившего за каждым ее движением, словно ожидая, что она споткнется, совершит ошибку.

Амелия пила вино и шампанское. Она смеялась, танцевала с Верой и своим отцом, ела икру и старалась не чувствовать себя больной. Она была очаровательной дочерью, которую желал видеть отец, милой невинной, но очень смелой жертвой, что президент Слоан хотела выставить напоказ.

Амелия знала, чего они хотят. И она дала им это.

На стене вспыхнул голоэкран, и толпа повернулась, чтобы посмотреть ежедневное объявление. То же самое сообщение повторялось на каждом смартфлексе и голоэкране по всему городу. Дыхание Амелии участилось, кожа стала горячей и липкой. Патриоты получили запись. Теперь все зависело от них. Когда это произойдет? Сегодня вечером? Прямо сейчас?

Она почти не слышала гулкого закадрового голоса, вглядываясь в кадры болезни и разрушения. Беспилотник снял на камеру изолятор ФЕМА для зараженных, расположенный на Среднем Западе. Изолятор представлял собой поле площадью пятьдесят акров, обнесенное усиленным электрифицированным забором. Вдоль забора из колючей проволоки возвышались сторожевые вышки, оснащенные пулеметами, повернутыми внутрь и нацеленными на грязные, испуганные лица сотен мужчин, женщин и детей. Некоторые из них сильно кашляли, другие были бледны от лихорадки, многие свернулись калачиком в самодельных кроватях, слишком больные, чтобы стоять. За дополнительным ограждением лежали тела, сложенные высокими штабелями вдоль барьера.

У Амелии свело живот. Жгучая кислота обожгла горло. Столько больных, умирающих и погибших. Как быстро Убежище сможет изготовить и распространить лекарство? Сколько миллионов и миллиардов людей уже мертвы? Неужели слишком поздно что то исправить?

Краем глаза она поглядела на Веру. Та стояла лицом к экрану, но ее взгляд был пустым, расфокусированным. Она не смотрела. Она не хотела видеть.

Вера ущипнула себя за переносицу и удрученно вздохнула.

– Это зрелище чертовски угнетает.

Амелию пронзил острый гнев. Как будто Вера могла знать. Как будто она имела хоть какое то представление о том, каково это. Вера понятия не имела как много людей страдает и умирает, что нужно там во Внешних землях, чтобы выжить. Для нее они были просто картинками на экране. Не реальные люди. Они не были частью того мира, который знала Вера. Ни раньше, ни сейчас, в безопасности за стенами Убежища.

Чувство вины укололо Амелию. Вот почему Уиллоу и Габриэль презирали ее, когда впервые встретили. Ее прежняя сущность отреагировала бы так же.