— Ну я, конечно, соврал. Я всегда хотел победить его, но раньше это не имело такого значения.

— А теперь имеет? Из-за того, что сказал Умир?

— Умир говорит, что пойдет на все, но получит желаемое, — я помрачнел, вспоминая наш разговор. — Думаю, это больше похоже на Сабру.

— Почему? Ты же о ней ничего не знаешь.

— Кое-что знаю. Она женщина-танзир, и она умудрилась удержаться на этом месте.

— Это ненадолго, ты сам так говорил.

— Ненадолго. Но если с ней едет Аббу, после его уверений, что он не работает на нее… — я освободил бледную ленту волос, запутавшуюся в моем ожерелье. — Он не привык врать.

Дел, слишком увлеченная моими шрамами, только пожала плечами.

— Может он передумал позже. Может Сабра убедила его.

— Он не из тех, кто поддается на женские уговоры.

— Ты этого не знаешь. Ты спал с ним?

Я хмыкнул.

— Я похож на такого?

— Это не всегда определишь, — Дел вяло поддерживала разговор. — Я только хотела сказать, что многие решения мужчины принимают в постели.

— У тебя, оказывается, потрясающие знания.

— ТЫ знаешь это лучше чем я.

— Я знаю только то, что ты мне сказала.

Она подумала не вспылить ли, но апатия победила.

— И готова повторить: в постели женщина может убедить мужчину сделать такое, что ему самому бы и в голову не пришло.

— Никогда не думал, что Аббу можно купить постелью, — я помолчал и добавил. — И себя, кстати.

— У меня не хватит денег, — прошептала Дел, прижимаясь теснее. — Если она красивая и умелая женщина, она могла уговорить его помочь. Или есть другая причина.

— И какая же?

— Шанс получить от тебя танец. Аббу стремился к этому в Искандаре до того, как жеребец ударил тебя по голове.

Я улыбнулся.

— Может ему не дает покоя моя слава?

— А тебе его?

Я пожал плечами.

— Может быть.

— Да.

Я сдался.

— Да.

— Ну, значит рано или поздно вы встретитесь, — ее пальцы нашли широкий длинный нарост слева под ребрами. Шрам был толстым и я почти не ощущал прикосновения ее пальцев. — Прости, — прошептала она.

Она говорила это каждый раз. И каждый раз искренне просила у меня прощения. И каждый раз вспоминала, как едва не убила меня в круге Стаал-Уста.

— Могло быть и хуже, — заметил я, — могло быть и… ниже, — я перекатился и прижал ее к земле, наши ноги переплелись, — и тогда нам обоим было бы о чем сожалеть.

Смех Дел как дымок. Он легкий, и уносит тебя с собой.

Когда я с этой женщиной, все сомнения рассыпаются в прах. Потому что даже если я не реален, она у меня есть.

34

Вокруг был только лед. Ледяные гирлянды свисали с каменных уступов, сверкая в шафрановом солнечном свете, в тепле Южного дня…

Южного дня? Я удивился. Лед? На Юге?

Даже глубоко во сне я понял, что это невозможно.

И от этого, конечно, проснулся.

Дел перекатилась на бок, когда я резко сел и мрачно уставился на светлеющее небо. Растрепав рукой спутавшиеся за ночь волосы, я не избавился от отчетливой картины, застывшей перед моими прищуренными сонными глазами. Я видел очень ясно: лед на Юге.

— Должно быть у меня песчаная болезнь, — пробормотал я и потянулся к ближайшей фляге.

Дел зевнула, потянулась, сморщилась, когда лучи восходящего солнца осветили ее лицо, и посмотрела на меня одним глазом.