Дел лениво приподняла свой клинок. Сталь сверкнула в лучах зари.

Южанин опустил нос, разглядывая ее и не скрывая своего возмущения видом благородного меча в руках женщины, женщины, и тем более чужеземки; потом он снова посмотрел на меня.

— Меня зовут Незбет. Согласно кодексу чести Южных танцоров мечей я предлагаю тебе войти в круг, где мы сможем разрешить наш спор.

— А о чем спор? — спросил я. — Ты думаешь, что я убил джихади? — я улыбнулся и покачал головой. — Но я не убивал его. Я джихади. И я определенно не мертв, так что нет причины танцевать.

Ответ мальчишки меня не удивил.

— Я Незбет, танцор меча третьего ранга. Меня наняли привезти тебя в Искандар.

— Третьего? — я ухмыльнулся, наклонился в сторону, не сводя с него глаз, и демонстративно сплюнул. — У меня седьмой ранг, мальчик. Тебе об этом никто не говорил?

Изящные ноздри раздулись.

— Я знаю кто ты — и что ты совершил. Ты войдешь в круг?

Я окинул его оценивающим взглядом, откровенно провоцируя, подумал и лениво, выразительно пожал одним плечом.

— Силы не равны, — равнодушно сообщил я.

Его смуглое лицо залила краска.

— В круг могут войти танцоры разных рангов. Мне не обязательно иметь твой ранг, чтобы бросить тебе вызов — это правило есть в кодексе чести…

— Я знаю что такое кодекс чести и какие правила он в себя включает. Я изучил их еще до того, как ты родился, — я постарался небрежно отставить в сторону больную ногу, чтобы перенести вес на здоровую. — Я знаю многое, из того, что Незбету, по его молодости, еще предстоит выучить.

Незбет смутился и занервничал.

— Ну тогда, если ты знаешь правила, ты понимаешь, что если откажешься танцевать со мной после формального вызова, предложенного тебе — как то предусматривает кодекс — ты можешь быть изгнан из рядов танцоров.

— Любой человек может отказаться танцевать, — поправил я его. — Конечно каждый отказ не идет на пользу репутации и танцор может лишиться возможности зарабатывать себе на жизнь потому что люди не будут нанимать его, но все же отказаться он может.

— Это формальный вызов, — подчеркнул он и потом произнес одну из тех многословных скучных фраз, которые я с таким рвением заучивал когда был в его возрасте.

Я выругался коротко, искренне и недвусмысленно. Дел взглядом задала вопрос, поскольку фраза прозвучала на Южном диалекте, слышать который приходится очень редко. Человек с Севера, даже такой изрядно попутешествовавший — и изрядно обученный — как Дел, не мог знать его. В пустыне его называли просто — язык круга; настоящее его название было почти непроизносимо.

— Вызов Шодо, — перевел я только что услышанную фразу на разговорный

— немногословный и понятный — язык. — Кажется этот мальчик и я учились в одной школе, если можно так сказать… Мой шодо давно мертв, но остались его ученики, один из них, видимо обучал этого мальчишку, — я неискренне улыбнулся Незбету, продолжая говорить с Дел. — А это значит, что я должен танцевать с ним, иначе я лишусь своего положения. Тогда я стану таким же как борджуни, потому что никто уже не захочет нанять меня, — я посмотрел в глаза Дел. — Помнишь как там, на Севере, они объявили тебя клинком без имени и лишили чести и всех прав? Ну вот. Если я откажусь, со мной поступят примерно так же.

— Но… — начала она и растерянно замолчала.

— Но, — согласился я. И снова посмотрел на Южного мальчишку, который откровенно гордился собой.