— Это я, — отрезала Дел. — Я убила обоих: Аладара и Аджани.

Я увидел как изменился его взгляд: в откровенное мужское неверие закралось робкое сомнение. Он начал понимать, но его удерживала с детства привычная сила Южных верований. Дел ничем не переубедила бы его, даже здесь и сейчас. Но она забросила семена сомнения. Семена, которые заставляли задуматься о ВОЗМОЖНОСТИ.

— Джихади не мертв, — вмешался я, зная, что племена представляли серьезную угрозу. Слепая вера делает из людей дураков. — Того человека звали Аджани. Он был Северянином, борджуни, грабил на Юге и на Севере. Он убеждал людей, что он джихади, но это вранье. Племена подхватили пророчество, но не поняли правды… им нужно было только спросить Оракула,

— который был братом Дел.

Незбет осторожно пожал плечами.

— Они хотят убить тебя. Они видели тебя в городе… Они видели как ты вызвал огонь с неба своим мечом.

— Это магия, — совершенно серьезно сказал я, но удивляться самому себе было некогда. — Не извращенная правда, а просто магия. Аджани был борджуни. Насильником и убийцей. Он продал брата этой женщины работорговцам — он бы продал и ее, но она сбежала от него. И стала танцором меча, — я не улыбался; мне было все равно, верит ли он мне. — Он не был джихади. Настоящий джихади я.

Незбет выразительно сплюнул.

— Ты был танцором меча, которому многие стремились подражать. И вот до чего ты дошел: врун и убийца.

— Бывало, что я врал, — согласился я, — и конечно мне приходилось убивать, если ты говоришь о врагах, пытавшихся убить меня. Но в главном ты не прав, — я глубоко вздохнул и понял, что пора менять тему. — А что касается смерти Аладара, я могу сказать одно: он заслужил ее. Это личное дело. И я готов принять за эту смерть любые вызовы, хотя убила его Дел, — я посмотрел на нее, потом снова на Незбета. — А ты, несмотря на свои убеждения, работаешь на женщину. Она использовала мужчину чтобы нанять тебя, зная, что ей ты бы отказал. А значит она наняла тебя ложью. Деньги, которые ты принял, позорные.

— Денег я не получу, пока не привезу тебя! — рявкнул он.

— Неужели? — я удивленно выгнул брови. — Значит ты даже глупее, чем я думал.

— Тигр, — тихо сказала Дел; я понял, что это вопрос.

Я пожал плечами.

— Он проиграл. Танец окончен. И если он не захочет стать борджуни, пожертвовав своим положением и гордостью, он не посмеет нас преследовать,

— я махнул рукой. — Отпусти его. Пусть возвращается к остальным. Он может передать им все наши слова, — Дел опустила Бореал, а я встретился взглядом с Незбетом. — Слушай меня, Незбет: сейчас я говорю с тобой как танцор меча с танцором. Я клянусь тебе именем моего шодо: все, что тебе рассказали — вранье. Передай это воинам.

Незбет уставился на меня. Он вдруг постарел, а губы превратились в тонкую прямую линию.

— Значит ты опозорен, — объявил он. — Ты обесчестил имя своего шодо.

Я устало махнул рукой.

— Убирайся отсюда, мальчишка. Ты слишком глуп, чтобы жить, но я тебя убивать не буду. Моему мечу нравится вкус мужчин.

Незбет подобрал клинок и убрал его в диагональные ножны. На прощанье он еще раз попытался испепелить меня взглядом, потом повернулся, вскочил в седло и поскакал в пустыню. Лошадь шла тяжелым галопом, поднимая в воздух облака песка.

Я тяжело вздохнул и, глядя ему вслед, заметил:

— Воды у него мало, и лошадь он загонит.