— Или кто-то, кого Чоса сможет переделать и использовать в своих целях, — добавила Дел. — Но я хочу… — она вздохнула, откидывая с глаз растрепавшиеся волосы. Ей еще предстояло заплести их в тугую косу. Они спадали на ее плечи, струились по спине, рассыпались на груди. Скользили по расшитой рунами тунике, почти не прикрывавшей руки и ноги.

Чоса Деи видел ее. Это было давно, глубоко в Горе Дракона, когда он просил ее отдать ему меч, который мог разрушить охрану, поставленную Шака Обре. Но Чоса Деи помнил ее.

Я постарался загнать его поглубже.

— Ты знаешь, что делать, — хрипло сказал я. — Не жди от меня приглашения… Я не смогу… Вряд ли я… — я замолчал, глубоко вздохнул и попытался говорить более связно. — У меня может не хватить сил удержать его. На этот раз, — я не мог рассказать ей почему.

— Тигр… — она хотела что-то сказать, но только прикусила губу.

Я повернулся к Аббу.

— Если она не сможет — или не захочет — это придется делать тебе.

Его темное Южное лицо, старше моего, было необычно мрачным и серьезным. В ответ он только кивнул.

Я оскалил зубы в ухмылке.

— Посмотри на это с другой стороны, Аббу — ты наконец-то сможешь правдиво сообщать всем, что ты самый лучший.

Он поднял свой Южный меч и выдавил жалкое подобие улыбки.

— А это и сейчас правдиво.

Я не смотрел на Дел. Я наклонился и поднял меч.

— …ничего?.. Тигр? — отважилась она, и я понял что стою уже боги знают сколько времени, ожидая, когда же что-то случится.

Я задумался.

— Колено болит, — сказал я. — Глаза болят как в аидах. И мне по-прежнему очень нужно окунуться в воду, — я выгнул брови. — Кажется ничего не изменилось.

— Он… там?

Я посмотрел вниз на меч в моих руках. Самиэль почернел наполовину от кончика. Мои пальцы с синими ногтями, сжимавшие рукоять, были бледно-белыми и кожа на них шелушилась, но чернота не пыталась добраться до них.

Снаружи ничего. А вот сколько его внутри?

— Он там, — наполовину правдиво сообщил я, кивая на меч. — Но… думаю, он ранен.

— Ранен? — бросил Аббу. — Сначала ты хочешь, чтобы я поверил, что в твоем мече волшебник, а теперь выясняется, что он еще и ранен? — Аббу шлепнул свой меч в перевязь за спиной. — По-моему ты все придумал. Мне кажется, что во всем этом нет ни капли правды, а ты сочинил эту сказку, чтобы у тебя был повод отказаться танцевать со мной. Потому что ты знаешь, что проиграешь.

— Конечно проиграю, — согласился я. — У меня сейчас только одно колено.

Он помрачнел.

— И сколько еще ты собираешься на него ссылаться?

— Это правда, — тихо сказала Дел. — На чем мне поклясться, чтобы ты поверил?

Аббу усмехнулся.

— Ну, баска…

— Бросьте, — потребовал я. — Мне действительно кажется, что ему больно, — я хмуро посмотрел вниз на меч. — Я не могу сказать вам почему, просто ощущение другое. Что-то вроде… кровоподтека, — я уставился на них, понимая как это звучит. — Он чувствует почти то же что и я: как будто лошадь долго гнали, а потом внезапно остановили.

— Поэтично, — сухо сказал Аббу. Он лениво потер покрытое шрамами горло — много лет назад мой деревянный меч нанес удар, который едва не погубил Аббу.