Неудивительно, что среди убийц-амхара было так много женщин. «Гильдия нуждается в тех, кто умеет оставаться незамеченным, а на кого еще обращают так же мало внимания, как на женщину?»

Вдоль южной стены парадного зала тянулся коридор, соединявший восточное крыло с донжоном. По всей его длине стояли колонны, на которых были высечены львиные морды – спокойные и скалящие пасти, все до единой величественные, словно короли. Справа от Сорасы располагалось несколько открытых настежь дверей, сквозь которые можно было насладиться великолепием парадного зала. У каждой из них стоял рыцарь; все они наблюдали за коридором со скучающим равнодушием.

Покойный отец Эриды не пожалел золота на строительство своего дворца. Позади королевского стола возвышалась полукруглая стена, на которой сияли витражи, яркие, как драгоценные камни. Большинство придворных носили зеленый шелк и бархат; казалось, что они пытаются перещеголять друг друга, выбрав самый изумрудный оттенок из всех возможных. Какой-то слабоумный додумался надеть львиную гриву в качестве воротника. Окинув зал взглядом, Сораса предположила, что на пиру собралось около двух сотен придворных; все они поднимали бокалы и выкрикивали тосты в честь королевы и ее будущего мужа. Судя по тому, что место рядом с королевой пустовало, возможно, виновника торжества еще не объявили. Что касается Эриды, ее было невозможно не заметить: она сидела в самом центре, одетая в красное, как рубин, платье, в то время как ее лицо напоминало белую луну. Она являла собой изумительно легкую мишень для любого, кто захотел бы низвергнуть Галланд в династический кризис.

«Это не моя работа, а значит, и не моя проблема», – подумала Сораса, снова окидывая рыцарей взглядом.

Она повернула за угол, обходя парадный зал по периметру и вполуха слушая болтовню придворных. Затем она стала подниматься по лестнице на верхнюю галерею.

Широкий балкон опоясывал весь зал и, к великой радости Сорасы, не интересовал прогуливавшихся гостей. Огромные железные люстры висели на одном уровне с галереей; они держались на тяжелых цепях, которые были протянуты вдоль крещатого свода потолка и прикручены к стенам.

Стоя наверху, Сораса наблюдала за величественным празднеством. Бледные лица перемещались между столиками и склонялись друг к другу, чтобы что-то прошептать или прокричать. Некоторые гости танцевали, другие ели, и все без исключения выпивали один бокал за другим. Сораса успела повидать множество придворных – от раширцев до калидонцев, и, несмотря на разницу в языках и традициях, все люди без исключения оказывались похожими друг на друга. Их поведение было легко предсказать. Наверняка большинство гостей сейчас пытались угадать, кто же стал избранником королевы.

«Интересно, а Меркьюри знает ответ на этот вопрос?» – подумала Сораса, удобно устроившись в тени галереи.

Должно быть, он уже вернулся в цитадель и сидит сейчас на своем старом стуле. Седые волосы рассыпаются по его плечам, а от его фигуры по всем направлениям тянутся тысячи тонких нитей, связывающих его с каждым уголком Варда. Письма, почтовые птицы, шпионы. Перешептывания, зашифрованные послания.

«Великий мастер Гильдии Амхара видит каждую деталь мозаики, в то время как все мы лишь слепо ощупываем ее края».

Сораса с отвращением изогнула губу. Даже в те времена, когда она находилась в милости лорда Меркьюри, его поводок натирал ей кожу. Его внимание льстило ей, но в то же время вызывало отторжение.