Он схватил Корэйн за шею, заслонив ее собой от всего остального зала. Любому, кто посмотрел бы в их сторону, показалось бы, что жених королевы вежливо разговаривает с гостями, один из которых почтительно встал перед ним на колени. Придворные были слишком заняты празднованием, чтобы заметить, что происходит нечто странное.

– Хочешь, чтобы я и ее убил на твоих глазах?

Он ухмыльнулся, глядя в лицо Корэйн. Ей хотелось плюнуть в него и попробовать вырваться, но у нее пересохло во рту, а в голове не осталось ни одной мысли. В ее списках и схемах не было советов на такой случай. Конечно, они опасались, что королева не поверит им, но кто мог подумать, что она перейдет на сторону врага? Что она выберет его?

«Я не собираюсь идти по пути, который лежит передо мной».

– Оставь меня, – снова произнесла она, сжимая ладони в кулаки. Хотя Корэйн окутывал жар, источаемый силой Красного мага, ее руки и ноги оставались холодными, едва ли не ледяными. Она ощущала, как мороз распространяется по ее запястьям и щиколоткам.

Таристан лишь покачал головой и потянулся к мечу. Одной рукой он еще сильнее сжал ее шею, а второй обхватил рукоять Веретенного клинка. Стоило ему коснуться эфеса, как его губы растянулись в широкой улыбке.

– Это принадлежит не тебе, – прошептал он, обдавая ее лицо своим дыханием, которое почему-то пахло сладостью.

Внутри Корэйн что-то щелкнуло, и ее вдруг накрыла удивительная ясность. Волна холода прогнала удушающий жар, заставляя ее опустить руку в карман. Казалось, некая сила направляла ее пальцы, пока те не сжались вокруг джидийского амулета, бесполезной вещицы, оставшейся у нее после плаванья из Лекорры. Твердый, как лед, он обдавал ее кожу обжигающей прохладой. Кончики веток были острыми, как иголки.

Никогда еще Корэйн не было так страшно.

Усилием воли она заставила себя посмотреть Таристану в глаза. Сейчас она заметила, что вокруг его радужки виднеются алые крапинки, похожие на пятна крови. Они словно затанцевали, когда он потянул меч на себя, дюйм за дюймом вынимая его из ножен. Теперь он смотрел не на Корэйн, а на клинок, и его губы беззвучно шевелились, пока он читал неведомые руны, выгравированные на стали.

Джидийские веточки яростно впились в щеку Таристана, оставляя на ней неровные голубоватые порезы. Он взвыл и отпрыгнул назад, а меч скользнул обратно в ножны. Корэйн ожидала, что в следующее мгновение в ее спину вопьется кинжал, насквозь проткнув ее плоть и органы, но этого не произошло.

Стражник, стоявший позади нее, вдруг издал сдавленный крик, и из-под его золоченого латного воротника заструилась кровь. Дом вскочил на ноги и, нанеся несколько ударов, прорвался между остальными рыцарями. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Эндри парой стремительных движений освободился от хватки державшего его гвардейца. Вместе они прорвали строй, в то время как парадный зал начал погружаться в смятение и панику.

Королева что-то прокричала; Таристан попытался восстановить равновесие; Красный маг алой тучей пронесся по возвышению, вскинув руки к потолку и шепча заклинание. У Корэйн подгибались ноги, и она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, но в этот момент кто-то схватил ее за талию и потащил назад.

– Беги, будь ты проклята всеми богами. Беги! – прошипел за ее спиной знакомый женский голос.

Корэйн едва могла дышать, но все же нашла в себе силы сдвинуться с места и броситься прочь, топоча ногами по каменному полу. Она все еще сжимала в руке амулет, но веточки больше не сочились холодом. С их обломанных концов капала кровь – гораздо темнее той, что текла по венам смертных.

Кто-то подтолкнул ее к двери, находившейся сбоку от королевского стола, побуждая бежать вперед.

Она оглянулась и увидела целое море рыцарей. Полы их мантий были откинуты в сторону, а мечи вытащены из ножен.