Они безмолвствовали.

Сойдя с нижней ступеньки, она замедлила шаг, чтобы не привлекать к себе внимания. Ее глаза метались по залу в поисках любой, пусть даже крохотной удобной возможности. Придворные вставали со своих мест и хлопали в ладоши, выкрикивая поздравления в адрес своей обожаемой юной королевы. Ни на мгновение не спуская взгляда с возвышения, Сораса схватила первый попавшийся под руку серебряный кувшин, чтобы под его прикрытием продолжить путь к королевскому столу.

Дом стоял на коленях, сжимая и разжимая дрожащие пальцы; застывшие позади рыцари держали его за плечи. Придворным не было видно, что он ранен и опустился на пол из-за боли, а не из почтения к королеве и ее жениху. Выражение его лица оставалось неизменным: он все так же хмурил лоб и недовольно морщил губы, но Сораса ясно видела, что его черты исказились от напряжения. «Он испытывает ужасную боль». Корэйн тоже оказалась в ловушке: один из рыцарей стоял к ней слишком близко и держал руку в латной рукавице у самой ее спины, явно сжимая в кулаке нож. Дочь солнечной Сискарии побелела, словно призрак, и, широко раскрыв глаза, смотрела на дальнюю часть возвышения. Ее взгляд был сосредоточен не на праздничном столе и не на королеве.

Сорасе не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, кто привлек внимание Корэйн.

Таристан неспешно шествовал по возвышению, довольный своей победой. Подойдя к Корэйн, он изогнул губы в усмешке, напоминавшей полумесяц, и сорвал с девушки синий плащ. Меч на ее спине был похож на его собственный как две капли воды. Второй Веретенный клинок.

«Все-таки он и правда был у оруженосца. А теперь его заполучит Таристан».

Древний прошипел несколько слов, не долетевших до ушей Сорасы, однако она увидела, как по его лицу молнией пронеслась ярость. Таристан что-то пробормотал в ответ, глядя на него с удивлением, а затем повернулся к залу спиной, полностью заслонив Корэйн.

Кинжал, спрятанный у запястья Сорасы, изнывал от нетерпения. Меч оставался под изрезанной юбкой, но доставать его было слишком рано. «Давай же, давай, давай», – молила она, проклиная себя за то, что сделала фитиль таким длинным. Мешочек все так же покоился между стеной и цепью, а крошечный огонек карабкался все ближе к его содержимому. По-прежнему держа в руке кувшин, Сораса ускорила шаг. От королевского стола ее отделяло всего несколько футов. Рыцари не обращали внимания на очередную служанку, пусть даже и в порванном платье. «Почти на месте».

По парадному залу пронесся вопль. Таристан отпрыгнул от Корэйн, схватившись за щеку. Между его пальцев струилась кровь. Маг бросился в его сторону, отчаянно шевеля губами – то ли читая молитву, то ли заклинание, то ли все сразу.

Сораса ничего из этого не слышала. Весь ее мир сузился до одной фигуры. Пришла пора действовать.

Она раскрасит доспехи Львиной гвардии в алый.

Вино досталось ближайшему к ней стражу. Сораса притворилась, что споткнулась – так, чтобы рыцарь принял ее за обычную неуклюжую служанку, – и изо всех сил ткнула его кувшином в грудь. Вылившееся вино, а также внезапный, прицельный удар заставили его потерять равновесие. Сораса тут же скользнула мимо него и, сжав в руке кинжал, сосредоточилась на рыцаре, нависшим над Корэйн. Мужчина отвел руку назад, и в его ладони сверкнуло холодное острое лезвие. Сораса его опередила. Она нанесла удар в щель между его шлемом и латным воротником, целясь в яремные вены. Стражник издал булькающий звук и повалился на пол, держась за шею и забрызгивая свои доспехи алыми каплями. Сораса, по рукам которой тоже стекала жаркая липкая кровь, бросилась к Корэйн, зажимавшей в руке какой-то ветхий хлам. Тело девушки как будто превратилось в свинец, а ноги приросли к полу.