Когда дверь распахнулась, ее сердце отчаянно забилось. Петли, к счастью, не скрипели. «Что теперь, что теперь, что теперь?» – этот вопрос бился в ее голове, становясь все громче. Стражи не забрали ее отмычки, но больше у нее не осталось ничего. У них не было ни ее оружия, ни меча Древних, ни Веретенного клинка. Не говоря уже о том, что от улицы их отделяло не меньше сотни солдат, одной из которых была Сигилла Темурийская. Сораса заскрипела зубами, пытаясь вспомнить, была ли в ее жизни более опасная ситуация, из которой ей удалось выбраться.

«Ну, я ни разу не пыталась спасти мир, поэтому в голову как-то ничего не приходит».

– Ну и что дальше, Сарн? – раздался голос Дома. Сорасе показалось, что по ее ушам провели теркой.

Ей захотелось проскользнуть сквозь прутья и затянуть цепь, сковывавшую его шею так сильно, чтобы он не смог не только говорить, но и дышать. Вместо этого она пересекла коридор и занялась замком Эндри.

– Если бы твоя жизнь не зависела от того, выберемся ли мы отсюда, я бы сказала, что ты злорадствуешь, Древний, – язвительно проговорила она.

Сковывавшие Дома цепи лязгнули. Он вскинул подбородок так высоко, как только мог.

– Видэры никогда не злорадствуют.

Эндри с благодарным кивком распахнул дверь своей камеры.

– Вальтик? – обратился он к ведьме. – Вы не сможете нам помочь?

Вальтик, все еще сидевшая на земляном полу, пожала узкими плечами.

– Услышь, колокола звонят, – проговорила она. В первый раз за все то время, что они путешествовали вместе, голос старушки звучал устало, соответствуя ее преклонному возрасту. – Вот что кости говорят.

Эндри поморщился, протягивая руку между прутьями, чтобы помочь ей встать. На его лицо словно набежала туча.

– Я наслушался колоколов так, что мне на всю жизнь хватит.

Отмычки вскрыли еще один замок, на этот раз на двери в камеру Корэйн. Она тут же вылетела наружу, словно вихрь или дикая лошадь, нетерпеливо бьющая по земле копытом.

– Нам нельзя уходить, пока мы не вернем клинок, – выпалила она.

Корэйн по привычке пригибала спину, чтобы компенсировать вес меча, которого у нее больше не было. Без плаща и клинка за спиной она казалась очень маленькой и юной, словно ребенок, которого только что подняли с кровати.

А затем она заскрежетала зубами, перекрывая Сорасе путь. Убийца наблюдала, как ребенок тает у нее на глазах.

– Веретенный клинок, Сораса, – произнесла Корэйн, сверля ее черными, как гагат, глазами.

– Я помню, – прошипела она, быстро вскрывая замок Вальтик.

– Как думаешь, Чарли все еще нас ждет? – Корэйн следовала за ней по пятам. От нее исходила одна волна отчаяния за другой.

– Я не знаю, – выдавила Сораса, пытаясь открыть последнюю дверь. Пригвожденный цепями к стене Дом следил за ней злым взглядом.

Убийца подошла к нему. Она держала в руке отмычки так, словно это были клинки.

– Только не нужно меня кусать, Древний.

– Еще чего не хватало, – ощетинился он в ответ. – Твоя кровь наверняка ядовита.

Сначала она освободила одно его запястье, потом – другое. С шеей дела обстояли сложнее: чтобы найти замок, ей пришлось сначала откинуть назад его волосы. Расстегивая цепи на его ногах, она тихонько усмехнулась.

– Совсем чуть-чуть, – проговорила она. Дом повалился на пол, превратившись в груду замлевших мышц.

Сораса не могла не признать правоту Корэйн: им нельзя было терять время.