На четвертом повороте она услышала Вальтик. Старая ведьма снова что-то бормотала на джидийском. Ее голос эхом отражался от земляного пола и каменного потолка, словно призрак, запертый в своем мавзолее. Едва ли не в первый раз за все время Сораса была рада ее болтовне. Когда Сорасу проводили мимо, ведьма широко ухмылялась своим зубастым ртом и грозила ей пальцем.

За следующим поворотом она нашла Корэйн и Эндри, которых разделяла одна пустая камера. Сораса окинула их взглядом, ожидала увидеть на их лицах слезы и сопли – особенно на лице оруженосца. Однако оба стояли у решетки с решительным и храбрым видом. Они успели избавиться от кляпов.

– Они не причинили тебе вреда? – спросила Корэйн, сжимая железные прутья.

Сораса покачала головой.

– Разве по мне не видно?

Камера Древнего находилась напротив остальных. В тусклом свете различить его было непросто. Он был прикован цепями к стене, словно бешеный зверь. Даже его шея была закреплена, поэтому он был вынужден стоять в неудобной позе, упершись спиной в каменную кладку, раскинув руки и вытянувшись в струнку. Он шевелился, звеня цепями.

– Вам не кажется, что вы перестарались? – спросила Сораса у стражей. – На самом деле он милый, как щенок.

Дом фыркнул, пытаясь сорвать цепь, обернутую вокруг его шеи.

Ничего не ответив, стражи вставили ключ в ухмыляющийся замок и с металлическим скрежетом распахнули дверь в ее собственную камеру. Они завели Сорасу внутрь и, не развязав ей рук, заперли дверь, после чего скрылись в проходе.

Вскоре их шаги стихли, и пятеро заключенных остались одни в полутьме. Свет исходил от единственного факела. Между ними были пустые камеры и длинный проход, поэтому они не могли даже коснуться друг друга пальцами, не говоря уже о том, чтобы оказать какую-нибудь помощь. Учитывая то, как крепко был связан Дом, у них было мало надежды вырваться отсюда с помощью силы. Теперь в их распоряжении не осталось хмурого тарана.

– Ситуация складывается не в нашу пользу, – прорычал Дом в потолок.

Корэйн раздраженно ударила носком сапога по земле.

– Можно сказать и так, – резким тоном проговорила она. – Сораса, ты же доверяла этой женщине!

Сораса восприняла обвинение спокойно. Она ходила по камере, проверяя, нет ли в одном из прутьев какого-нибудь дефекта.

– Зато Чарли еще на свободе.

Фырканье Эндри эхом разнеслось по камере.

– И он, конечно, за нами вернется.

– Он может сделать какой-нибудь документ, – предположила Корэйн, переводя взгляд с одного на другую. – Например, ордер или дипломатическое письмо, чтобы выиграть время?

– У него не получится пройти мимо Сигиллы. – Сораса продолжала осмотр. Прутья были вбиты в потолок и пол. Она попробовала раскопать землю, но железо уходило слишком глубоко. – Она потащит нас обратно в Аскал. – «Нам предстоит еще одно путешествие по беспокойным водам ради того, чтобы умереть на плахе или в пасти морского змея. Как же это утомительно». – Если, конечно, мы что-нибудь с этим не сделаем.

– Мы в сорока футах под землей, Сарн, – бесстрастным голосом произнес Дом, а потом еще раз напрягся – так, что его бледное лицо отчаянно покраснело. Пруты не поддавались.

– К тому же мы заперты в клетках, а некоторые из нас еще и закованы в цепи, – добавила Корэйн.