– А вы, милорд? – спросила она. – Вы тоже намереваетесь заснуть?

Уголки губ его матери дернулись, но все же она не нарушила молчания. Как Рия и думала, никто не говорил за Дириана, кроме него самого.

Мальчик положил руки на подлокотники трона, на которых были высечены изображения зверей, подобных его питомцу.

– Мне говорили, что айонийцы любят ходить вокруг да около, – удивленно проговорил он. Его светло-серые глаза уместнее смотрелись бы на морде волка, а не на лице ребенка. – Но к вам это не относится, принцесса.

– Ко мне это не относится, – отозвалась она.

По ее коже пронесся холодок, заставивший ее вздрогнуть. Парадный зал Ковалинна представлял собой длинную комнату с бревенчатыми стенами, покрытую соломенной крышей. Сегодня он служил правителю тронным залом, и здесь не было никого, кроме него и его советников. По длине зала на равных промежутках друг от друга стояли две жаровни, в которых поблескивали раскаленные угли и горело пламя, но парадные двери были распахнуты настежь, поэтому эхо приближавшейся зимы могло беспрепятственно летать по залу. Над выложенным плиткой полом танцевали снежинки, кружась вокруг ее сапог.

Рия попыталась не обращать внимания на холод.

– Что моя мать рассказала вам в своем послании?

Он задумчиво постучал пальцем по губам.

– Она рассказала достаточно, – наконец ответил он. – Одно Веретено сорвано, другие находятся в опасности. Кровь и клинок оказались в дурных руках, которые служат Тому, Кто Ждет и его всепоглощающему голоду.

Ее внутренности сжались и переплелись между собой. Она успела выучить эту песню наизусть, и все же морщилась каждый раз, когда ее слышала.

Дириан подался вперед, положив руки на колени. Его волчьи глаза сверкнули.

– Это катастрофа, которую мы бессильны предотвратить.

Рия сжала зубы и изящным движением поднялась на ноги.

– Я придерживаюсь другого мнения.

Мальчик улыбнулся снова, вскользь обменявшись взглядами с матерью. Ее глаза сверкнули, передавая сообщение, которое Рия не могла прочитать.

– Вот оно что. А я думал, вы приехали сюда с визитом вежливости, – произнес он, пожимая плечами. – Итак, Рия Айонийская, чего вы от нас хотите?

«Те, кому даны бесчисленные годы жизни, не имеют привычки беспокоиться из-за упущенного времени. Даже тогда, когда стоило бы», – размышляла Рия, прикусив язык. Она еще раз окинула взглядом советников, пытаясь угадать степень их влияния на правителя. – «По своей сути я не дипломат, – подумала она. – Я не умею вести переговоры.

Но Дом вел бы их гораздо хуже меня».

– Я хочу, чтобы вы сражались, – проговорила она, положив руку на меч, и опустила взгляд на сосновую ветвь, лежавшую на коленях правителя. – Отложите ветвь и возьмите в руки топор. – Рию накрыло отчаяние, и оно отчетливо звучало в ее голосе. Рие это страшно не нравилось, но она не собиралась останавливаться. «Если мне придется его умолять, я пойду и на это тоже». – Вард еще можно спасти. И мне кажется, он стоит того, чтобы попытаться.

– Ваша мать придерживается другого мнения, – проговорил Дириан. – Правительница Айоны была рождена в Глориане. Я не могу винить ее за то, что она хочет воспользоваться возможностью вернуться в земли своих предков. В тот мир, который поет в ее крови. Она отчаянно скучает по родине, как и многие из нас.

Он обернулся к своим советникам, словно оценивая их. В волосах некоторых из них виднелись серебристые пряди: эти видэры прожили многие сотни лет, и их сердца тоже принадлежали другому миру. Они молча смотрели на нее.