Она забилась, пытаясь вырваться из хватки Дома и встать, но его рука давила ей на спину так, словно на нее опустили весь груз, находившийся до этого в трюмах торгового корабля. Песок попадал ей в рот, забиваясь в горло и оставляя на языке привкус жары. Она вытянула шею, взглядом ища Эндри, но увидела лишь, как из развалин башни выходит Сигилла с небольшим взводом солдат за спиной. Корэйн скрипнула зубами. Она была так зла, что даже не могла закричать.

За секунду она насчитала сорок солдат. Двадцать айбалийцев, облаченных в сталь и розовый шелк, с бронзовыми мечами в руках. Двадцать галлийцев в неизменных зеленых плащах, с мрачными, потными лицами и бледными, поросячьими глазами, видневшимися из-под шлемов. Сигилла замерла между двумя отрядами, оставив оружие висеть на поясе. Она поднесла к губам два пальца и засвистела – так резко и пронзительно, что у Корэйн заболели уши.

Со стороны Алмасада к ним зашагали еще сорок солдат. Все они были айбалийцами, и каждый держал в руках лук со вставленной стрелой.

Поток айбалийских ругательств извергся изо рта Сорасы, словно кровь из открытой раны. Солдаты окружили ее и наставили на нее мечи, а затем к ней приблизилась и Сигилла.

Сораса плюнула, попав точно в цель.

– Не принимай это на свой счет, Сарн, – протянула Сигилла, вытирая лицо. – Ты же знаешь, кто я такая, а я прекрасно знаю, кем являешься ты. Разве на моем месте ты не сделала бы точно так же?

Голос Сорасы напоминал шипение змеи.

– Ты работаешь на того, кто больше всех платит.

Глава 29. Медведь Ковалинна

Пусть видэрийская кровь давала Рие иммунитет против большинства неприятных ощущений, терзавших смертных, ей не нравилось так сильно мерзнуть. Осень только-только наступила, но в Джиде уже стояли лютые холода.

Пересекая море Славы, она видела несколько джидийских баркасов, и все они шли под белым флагом, символизировавшим мирные намерения. Это были торговые и пассажирские корабли. Налетчики плавали под серыми парусами, холодными как железо и зимнее джидийское небо. Все было так, как и говорили воры в трактире: джидийцы перестали совершать налеты. «Это нельзя назвать необычным, – думала она, скача по гористому побережью. – Это просто-напросто невозможно».

Ковалинн был затерян среди пиков Вайранда – величественной горной цепи, очертаниями напоминавшей фигуру волка и поддерживавшей Джид, словно позвоночник. У Рии сохранились воспоминания о поселении северных кузенов: в молодости – несколько столетий назад – она сопровождала мать, отправлявшуюся туда с дипломатическим визитом. Домакриан был еще слишком мал, чтобы поехать с ними, и его оставили в Айоне. Тогда он прорыдал на ее плече несколько дней, пока она наконец не уехала.

Сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы он был рядом. Он послужил бы ей как щитом, так и тростью, на которую она могла бы опереться.

В отличие от своих южных соседей, джидийские смертные помнили о существовании видэров и едва ли удивлялись, увидев женщину с оружием в руках. Когда Рия проезжала мимо деревень, дети почти на нее не глазели. У большинства были светлые, русые или рыжие волосы, но в целом джидийцы были готовы принять к себе любого, кто мог держать в руках топор, лопату или корабельный канат. В каждой деревне и на каждой ферме, расположенных на морозном севере – от Гальда до Ирлы и Хьорна, – можно было увидеть людей с черной кожей, а также с бронзовой, фарфоровой, да и вообще, любого оттенка – от белого до эбонитового.

То же самое касалось и Ковалинна.

Когда она добралась до устья реки во фьорде Кова, там ее уже ждала закутанная в меха видэрийка, бесстрастная, словно вековой дуб. Она была стройна и высока, ее кожа напоминала сияющий топаз, а черные с серебристыми прядями волосы были заплетены в дреды и скреплены тонкой цепочкой.