Эндри не подходил к ней, беспокойно бродя по песку; ноги вели его все ближе и ближе к разрушенной башне. К своему удивлению, Корэйн поняла, что расстояние между ними ее успокаивает. За долгие недели, которые она провела в пути, она ни разу по-настоящему не оказывалась в одиночестве. Сейчас она тоже была не одна, но, по крайней мере, никто не висел у нее над душой.

Удивительно, но Веретенный клинок как будто полегчал. Или же она просто перестала замечать гигантский меч за своей спиной. Нельзя сказать, что она чувствовала себя комфортнее; ее спина по-прежнему потела в тех местах, где кожаные ножны прижимались к одежде. И все-таки его как будто стало меньше. Теперь он казался ей не куском металла, а чем-то вроде еще одной конечности. Она потянулась к плечу и провела пальцами по рукояти, истертой рукой ее отца. Желоба, бежавшие по клинку, были подогнаны для удобства мужчины, тело которого теперь лежало в земле у храма. «Их никогда не подгонят под меня», – подумала она, убирая руку.

Солнце окончательно исчезло за горизонтом, оставив за собой красно-фиолетовые разводы. Хотя этот день был самым жарким на памяти Корэйн, ночь в одно мгновение выстудила пески, наполняя воздух холодом. Синева неба сменялась чернотой, словно с одного его конца на другой натягивали одеяло, проколотое булавками звезд. Когда мерцающие точки наконец заняли свои места на небе, Корэйн облегченно выдохнула. Вот Дракон. Вот Единорог.

Вард по-прежнему оставался ее домом. Любой штурман мог найти верный путь, если над его головой светили звезды. «И я тоже смогу».

Зеркала на песке.

– Сораса! – закричала она и бегом бросилась обратно к своим спутникам. Они мгновенно обернулись на звук ее голоса.

Дом добежал до нее быстрее.

– Что случилось? – спросил он с округленными от беспокойства глазами.

Она посмотрела на Сорасу.

– Глаз был зеркалом, так ведь? – спросила Корэйн, затаив дыхание. – Заколдованным зеркалом? Очень необычным? Тронутым магией Веретен?

– Да. – Сораса обхватила пальцами свой рукав, инстинктивно касаясь того места, под которым находилась татуировка. – Он светился без пламени, яркий, словно солнце.

– Откуда он появился? Отсюда? – выпалила Корэйн, вцепившись в руку убийцы.

Сораса нахмурилась.

– Нет, не из Алмасада, – пробормотала она, напрягая память. – Его нашли жрецы Лашрин. Где-то в пустыне. В каком-то оазисе.

– В оазисе. У него есть название? – Корэйн чувствовала на себе молчаливый взгляд голубых, холодных глаз Вальтик. – Где он, Сораса?

Прежде чем Сораса успела ответить, между ними пролетела стрела. В следующее мгновение на Корэйн обрушился вес Дома, и она упала на землю, наполовину погрузившись в песок. Одной рукой Древний держал ее, не давая встать, а другой доставал свой меч. Корэйн подняла глаза и сквозь свои растрепанные волосы увидела, что Древний смотрит в сторону города. А потом над его головой пронеслась еще одна стрела, промазав буквально на пару дюймов, так что длинные волосы Дома, заткнутые за ухо, зашевелились. На этот раз она была выпущена из башни – с противоположного направления относительно первой.

Внутренности Корэйн обратились в лед.

Засада.

Она забилась, пытаясь вырваться из хватки Дома и встать, но его рука давила ей на спину так, словно на нее опустили весь груз, находившийся до этого в трюмах торгового корабля.