– Ты когда-нибудь видела что-нибудь похожее на… них? – пробормотала Корэйн. Прирожденная убийца, получившая образование в Гильдии, Амхара, наверняка знала о мире больше, чем прикованная к берегу пиратская дочь.

Сораса ответила ей долгим и тяжелым взглядом.

– Я видела много такого, что напугало бы кого угодно, – проговорила она. – Чудовищ и людей. В основном людей.

Корэйн вспомнила ту ночь на холме неподалеку от Лемарты. Когда существа растворились, словно клубы дыма, Сораса продолжала вглядываться во тьму. Хотя опасность исчезла – даже, можно сказать, не существовала изначально, – женщина была напугана.

– То есть ответ на мой вопрос – нет, – фыркнула Корэйн.

– Ты ушла далеко за пределы своей безопасной гавани, Корэйн ан-Амарат, – холодно выдохнула Сораса, прищурив глаза так сильно, что они превратились в щелочки. Корэйн почувствовала, что ее видят насквозь, и это ощущение ей крайне не понравилось. – И собираешься зайти еще дальше.

Корэйн сжала зубы и, отвернувшись от города, бросила взгляд на шею Сорасы. Она вспомнила черного, словно масло, скорпиона, набитого на коже убийцы, который поднимал ядовитое жало, готовясь атаковать. «Была ли эта татуировка наградой или наказанием?» – хотелось спросить Корэйн.

– Ты тоже ушла далеко от дома, Сораса.

Солнце сияло в волосах убийцы, освещая золотом каждый черный локон. Сейчас, когда на открытое лицо Сорасы падал свет, Корэйн видела на ее коже следы старых шрамов. Тонкие раны, давно уже затянувшиеся, оставленные чьим-то клинком или кулаком. Они рассказывали о долгих годах тяжкого труда, проведенных в месте, которое Корэйн никогда не доведется увидеть. В ее мозгу вспыхнуло ненасытное любопытство. Оно вызывало легкое раздражение, словно головоломка, которую было невозможно решить.

Убийца переступила с ноги на ногу.

– Возможно, тебе стоит проверить, как дела у Дома. Сходи и убедись, что он там не сгнил и ничего не облевал, – произнесла она, жестом указывая на трюм. Древний, которому маскировка давалась с большим трудом, проводил путь до Аскала в дивном помещении, располагавшемся под палубой.

Корэйн не сдвинулась с места, крепче обхватив деревянную перекладину. Пусть ее прогоняли прочь, подчиняться она не собиралась.

– Мне не нравится, как он на меня смотрит, – пробормотала девушка. – Он видит во мне отца. Видит его смерть. Видит поражение, которое они потерпели.

Корэйн ощутила, как ее плечи сгибаются под грузом гибели человека, которого она никогда не знала.

Сораса перевела взгляд на небо. Если Корэйн и была в чем-то уверена, так это в том, что убийца ненавидела бессмертного.

– Видимо, Древние не привыкли к подобным вещам, Веретено их подери.

– А еще мне кажется, что он видит во мне моего дядю, – добавила Корэйн, с трудом выдавливая слова и надеясь с их помощью сбросить с себя чувство вины. К ее щекам подступил жар. – Я не знала, что так на них похожа.

Убийца ничего не ответила и лишь смерила взглядом. Она пытается увидеть во мне павшего принца или чудовище, жаждущее прийти к власти.

– Мне нигде нет места, – тихо добавила Корэйн.

К ее удивлению, Сораса криво улыбнулась.

– Таких людей, как ты, очень много, – произнесла она. – И «нигде» – это своего рода тоже кое-где.

– Звучит глупо.

– Если тебе нигде нет места, возможно, это значит, что наше место – рядом друг с другом? Раз нам больше некуда идти? – предположила Сораса, и в ее медных глазах затанцевало отражение реки.