- Иди сюда – говорю я. Мой голос охрип. Она медленно подходит, и я отдергиваю одеяло, чтобы мы обе могли им укрыться.

После очень долгого времени она говорит «мы все, что осталось». А потом она опять ломается, я прижимаю ее к себе, говоря «я знаю» и «я здесь», потому что если я пойду по той же дороге, не будет никого, кто утешит нас. Есть темное место, которое зовет меня, но я пока не пойду туда. Я знаю, что могу не вернуться оттуда. В конце концов, она исчерпывает себя и впадает в такой чуткий сон, что я бужу ее своим дыханием. Глубокая ночь. Нет никого, кто включил бы свет в зале. Никто не принес нам ужин. Никто не держит нас в ловушке в этой комнате, и кажется невозможным, что я, когда-то сама хотела этого. Я просыпаюсь от того что Сесилия спит на моей половине кровати прижавшись спиной. Ее дыхание, такое же тяжелое, как дождь, что идет снаружи. Она вплетает пальцы в мои волосы. Она думает, что я сплю, и не хочет разбудить меня. Ей всего лишь нужно касаться моих волос, заплетать и расплетать маленькие косы, чтобы перестали трястись руки. Ей только не хочется оставаться одной. И я спокойна, потому что мне, это тоже нужно. В прошлом году я лежала в этой постели в полудреме, когда Линден забрался ко мне и лег рядом. Он был теплый, от него пахло алкоголем и шоколадными эклерами, которые мы привезли с собой домой. Тогда он просил меня не оставлять его. Я думала, что у меня все получилось. Я бы сбежала. Я прошла все сценарии, которые могла придумать. Но я никогда не думала, что это он оставит меня. Я никогда не думала, что без него может быть так больно. Я сжимаюсь. С прерывистым рыданием я с удивлением слышу его имя из своих уст. Сесилия тоже плачет. Мы издаем ужасные звуки, как эхо друг друга. Я не знаю, как долго это продолжается, пока она не слезает с кровати. В ванной включается свет, но она закрывает дверь, оставляя только полоску света. Вода льется в течении долгого времени. Я слышу ее рыдания, периодически прерываемые кашлем и высмаркиванием. Она открывает дверь несколько минут спустя. С ее волос и рук капает вода.

- Расскажи мне про близнецов – просит она.

- Что?

- Ты и твой брат – говорит она – Когда умерли твои родители, что ты сделала? Как ты попала в это место? Расскажи мне. Расскажи мне, потому что это чувство убивает меня.

В прошлый раз я рассказала ей о близнецах, но она предала мое доверие. Но она была такой несколько месяцев назад, Вон легко ей манипулировал, обещая, что мы будем одной большой дружной семьей. Теперь она стала мудрее.

- Это чувство не убьет тебя – говорю я – Близнецы думали точно так же, как и ты, но оба все еще живы.

- Как?

Я иду к ней и хочу снова уложить ее в постель, но она говорит, что ей нужен воздух и ведет меня в коридор, а затем в лифт. Мы проходим по лабиринту коридоров, через кухню. Выходим в сад с розами. Мне кажется, она хотела здесь что-то найти, но этого нет.

- Я не могу дышать – говорит она, вцепившись в перила нашей свадебной беседки. Ее слова очень быстрые и четкие.

Я стою рядом с ней с сочувствием и чувством вины, вспоминая тот день, когда думала, что этот требовательный ребенок, в виде невесты, не способен на чувства.

- Ты дышишь – говорю я ей.