- Тоже самое, я могу сказать про тебя – говорит он, но принимает поцелуй, который я оставляю на его губах.

- Я в порядке – говорю я – Я сделала чай. И ты … - я тычу ему в грудь, подталкивая его к спинке кровати – Тебе надо это выпить.

Его глаза рассматривают мою шею, а потом он шепчет:

- Хорошо.

Он хочет спросить. Все ли у меня в порядке, но не спрашивает. Это сделает только хуже. Я должна сделать все, чтобы мои глаза оставались сухими. Быть занятой помощью.

- Это ромашка – говорю я - Она поможет тебе уснуть. Мне кажется это как эффект плацебо, хотя все возможно.

Глаза его сияют, такие яркие и синие, как вода вокруг Гавайского острова, когда я смотрела на него с самолета. Щеки порозовели, я прослеживаю заметную вену на запястье, которая исчезает на полпути до его предплечья. Когда мы живем, жизнь поглощает нас. Но когда мы умираем, все цвета и эмоции уходят так быстро, как будто больше не могут оставаться и тратить на нас время впустую.

- Рейн … – говорит Габриэль, в то же время, что и я говорю – Я хотела спросить тебя…

Мой кулак сжимается под его рукой.

- Иди – говорит он.

- Я хотела спросить тебя, что случилось той ночью, когда Вон нашел меня у Клэр, – говорю я наконец, встречаясь с его глазами – Это хорошо если ты не хочешь об этом говорить, и возможно, это не имеет значения, но я все эти последние месяцы думала, что случилось после моего ухода. Я подумала, было бы не плохо, закрыть хотя бы одну главу.

- Я проснулся, а тебя не было в постели – говорит он – Я пошел искать тебя.

Свободной рукой он берет чашку с чаем, и делает глоток. Пар клубится вокруг ободка чашки, когда он выдыхает.

- А потом Вон без сомнения отключил тебя – говорю я думая о шприце, который он воткнул в мою руку, об ощущении боли, а затем темнота.

- Нет – говорит Габриэль – Распорядитель Вон ждал на тротуаре. Он знал, что я буду тебя искать. Ты была на заднем сидении. Я видел тебя больной, пока мы были у Клэр, но такой никогда. Он сказал мне, что ты бы умерла, если бы он не приехал за тобой.

- И ты поверил ему – говорю я.

- Конечно, я ему поверил. Разве, это не оказалось правдой?

- Но он угрожал тебе? – говорю я – Ты знал многие его секреты, Вон говорил мне. Он сказал тебе, что ты должен вернуться?

- Может, так было бы лучше, если бы я отказался – говорит Габриэль – Но я не отказался.

- Ты поехал – говорю я, и только когда слышу гнев в своем голосе, осознаю, как меня это расстроило. – Охотно. После таких усилий, чтобы сбежать отсюда.

- Я хотел избавиться от него – говорит он, и поднимает палец – Но если только он отпустил бы тебя. Я сел рядом с тобой на сиденье, и ты положила голову мне на колени. Неужели ты думала, что я оставил бы тебя.

- Посмотри, что из этого вышло.

- Чай в постель, и ты здесь передо мной – говорит он – Это было ужасное решение, я признаюсь, но я сделал бы так снова.

Невозможно устоять перед его улыбкой. Однажды после пробуждения от комы он выглядел очень хорошо. Похоже, сильнейшие лекарства Вона отнимают волю к жизни.

- Я еще не прекращала злиться – говорю я, мои слова звучат невнятно, когда он меня целует.

- Прекрати все усугублять – говорит он, и целует меня, снова и снова, пока я не прекращаю сопротивляться, и не падаю в его объятия. Его пальцы движутся вверх по моей шее и по моим волосам, подавляя нервозность, я замираю и перестою дышать. После всех месяцев без него, моя кровать хранит аромат Линдена, я ложусь на его подушку.

- Рейн? – говорит Габриэль.

Я сажусь. У меня болят глаза.

- Я должна приготовить ужин – говорю я – Сесилия и Роуэн наверно, еще не ели, и ты тоже должен поесть нормальной еды.