- Но все равно, что это за имя Рейн? – спрашивает он.

- Это река – говорю я.

Я переворачиваю болт и пытаюсь поставить его кверху шляпкой. Мой отец так делал для меня и моего брата. Мы ставили их, начиная с верхней лестницы, а потом, дотрагиваясь пальчиком до одного, они падали друг за другом. Он всегда был первым. Это было что-то вроде соревнования.

- Или это было рекой, когда-то давно. Она бежала от Нидерландов до Швейцарии.

- Я уверен, что она все еще бежит туда – говорит Рид, наблюдая, как вращается болт под моими пальцами и падает. – Мир все еще существует, просто им удобнее, чтобы вы думали, что его нет.

Хорошо, возможно он и правда, безумен. Но мне все равно. Линден прав. Рид не задает много вопросов. Он тратит остальную часть утра, заставляя меня, напряженно трудится, он не говорит мне, что это, но я это делаю. Я могу сказать с уверенностью, что это старые часы, которые я должна сделать новыми. Он иногда проверяет меня, но проводит большую часть времени снаружи, лежа, плашмя под старым автомобилем, или внутри него, чтобы завести двигатель, который только брызгает и пускает черное облако через выхлопную трубу. Он скрывается в сарае еще большего размера, который находится чуть выше, позади дома. Он более заросший, как бут-то он построил его специально, чтобы скрыть то, что внутри. Но я об этом не спрашиваю.

Глава 4

Все дни похожи друг на друга, и следующий день и следующий. Я не задаю вопросов и Рид этого не делает. Он дает мне задания, и я их выполняю. Одна часть за один раз. Я до последнего не знаю, что я собираю. Я наблюдаю за ним. Он проводит много времени под машиной или в том сарае за закрытой дверью.

У меня не было особого аппетита. Самой безопасной едой на его кухне, были яблоки. Это единственное, что я могла бы съесть. Они не ультра - зеленые или красные, какие были в особняке. Они пестрые, испорченные и мучнистые, я думаю, фрукты, которые растут сами по себе, и должны быть такими. Они более естественные.

На четвертое утро, когда я поднимаюсь с кровати, я замечаю, что головокружения и бликов света больше нет. Боль в моем бедре притупилась, и швы начали рассасываться.

- Я думаю, уехать завтра – говорю я Риду, сидя за рабочим столом друг напротив друга. – Я чувствую себя намного лучше.

Рид берет лупу и смотрит на какое-то устройство – двигатель я думаю.

- Мой племянник все устроил для этой поездки? – спрашивает он.

- Нет – говорю я, прочерчивая пальцем вокруг горлышка банки, заполненной грязью и винтами. – Это не было частью соглашения.

- А мне кажется, что это не так – говорит Рид – На моего племянника это не похоже. Больше похоже на то, что вы убегаете.

История моей жизни. Я не могу этому возразить, поэтому я просто пожимаю плечами.

- Все будет хорошо – говорю я – Он знает, что нет никакой причины волноваться обо мне.

Рид мгновение смотрит на меня, сморщив лоб и подняв брови, прежде чем вернутся к своей работе.

- Факт, что ты здесь, говорит о том, что он волнуется о тебе – говорит он – Ясно одно, он не хочет, чтобы ты была рядом с его отцом.

- Вон и я просто несовместимы, – говорю я.

- Позволь мне предположить – говорит он – Он пытался что-то сделать с твоими глазами, для эксперимента. – Он с такой страстью говорит слово « эксперимент», что я смеюсь.

- Близко – говорю я.

Он прекращает работать, наклоняется вперед и смотрит на меня так пристально, что я не могу отвести глаз – Никакой катастрофы не было, не так ли? – спрашивает он.

- Что у вас в сарае? – задаю я встречный вопрос. Время вопросов началось.

- Самолет – отвечает он – Держу пари, ты подумала, что их больше не существует.