Самолет приземляется на незнакомую землю. На пустынном горизонте, где все покрыто задымленной, синей, ранней зарей. Роуэн просыпается и отодвигается от меня. Я закрываю записную книжку и кладу ее в задний карман рюкзака.

- Куда мы теперь? – спрашиваю я.

- Мы не очень далеко от дома – говорит Вон – Вот куда мы направляемся.

- Домой? – спрашиваю я.

Это слово может означать везде и нигде.

- Да конечно - говорит Вон, поднимаясь на ноги и направляясь к двери самолета – У тебя всегда будет дом, я же говорил тебе.

Глава 23

Роуэн моргает и сидит очень прямо, в попытке не заснуть в лимузине. И, несмотря на постоянное чувство страха, и незащищенности, мне тоже хочется уснуть.

- Это будет в первый раз, когда наш Роуэн увидит мои владения.

Наш Роуэн. Я не знаю, что мне делать с той злостью, которую он вызывает во мне.

- После того как вы оба отдохнете, ты должна показать ему окрестности. Батут все еще стоит там, с тех самых пор как ты сбежала.

Я смотрю в тонированные окна, когда ворота особняка попадают в поле моего зрения. Вокруг нас растут деревья, некоторые из них настоящие, а другие спроектированные голограммой, чтобы создать иллюзию, что выхода из особняка нет. Ворота открываются, и мы едим прямо через иллюзорные деревья.

- Ты здесь жила? – спрашивает Роуэн, когда мы проезжаем мимо мини поля для гольфа. Интересно, моя кровь осталась на мельнице с той попытки побега.

- Да – говорю я.

Вон начинает говорить о том, как он думает снова завести лошадей. И он хотел бы знать, что я думаю. Он не замечает, что я не отвечаю ему; он переходит с одной темы на другую, заводит речь о розарии в хорошую погоду и об идеальном бассейне. Конечно сейчас не время для купания, говорит он. Позже. Все будет позже.

Слово «время» звучит для нас по-разному. Мы входим в особняк через кухню, она тускло освещена и пуста. Когда мой муж, сестры и я были здесь, шеф-повар готовил меню дня в этот час. Для третьего триместра Сесилии было разработано меню с множеством блюд, но в самые плохие дни, она могла отправить обратно четыре нетронутых лотка с едой. Вон ведет нас к лифту. Именно здесь Габриэль остановил его, и я рассказала ему историю о том, как я оказалась невестой Линдена. Возможно такое, что Вон слушал и собирал информацию, которая привела его к моему брату? Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, насколько это было глупо думать, что можно доверить тайны этим стенам. Двери открываются, и я ожидаю увидеть этаж жен. Даже после того, как я стала первой женой и получила ключ карту, были уровни на первом этаже, к которым я имела доступ. Но что-то другое ждет меня на этот раз. Запах ладана, кожи и пряностей, я не могу точно объяснить. Я никогда не видела этот этаж. Нет пышного коврового покрытия, полы выложены темной глянцевой древесиной. Стены зеленого цвета и украшены фотографиями в золотых рамках. Я сразу узнала в одной из них молодых Роуз и Линдена в апельсиновой роще. Пока мы идем по коридору, я смотрю, как они играют вместе, бегают от снимка к снимку. Я вижу, как они женятся, Роуз в роскошном белом платье, это абсурдно и красиво, Линден неловкий мальчик глубоко сосредоточился на кольце, который скользит на ее пальчик. В конце зала их история заканчивается, их лбы прижаты к друг-другу. Он положил руки на ее округлившийся животик, но снимок сделан слишком рано, она всегда будет только улыбаться. Роуэн не смотрит на снимки. Его глаза темны и расфокусированы.

- Роуэн? – шепчу я.

- Хм? – он поднимает голову, но не поворачивается ко мне.

Вон открывает дверь перед нами, и я вижу спальни, немного отличающиеся от тех, что на этаже жен. На стенах прямоугольники обрамленные пылью, будто только недавно сняли картины.

- Я так думаю, ты наверно устал? – говорит Вон, обнимая рукой Роуэна за плечи и ведя его к кровати.