Не так я представлял себе гибель Олии. Но думать об этом мне было некогда, выпад Олии лишил эльфа малейшего преимущества. Он просто не успевал обнажить оружие, а я не собирался давать ему такого повода. Я не рыцарь и вступать в честную схватку с заведомо более сильным противником на равных условиях — это не ко мне. Поэтому в тот момент, когда его рука отточенным движением выхватила из ножен меч, мой клинок уже входил в его тело. Вот в этот раз я заметил небольшое сопротивление, наверное, активировалась личная защита, но у меня-то был не обычный меч. Нет, скорее всего, если бы защита была более совершенная, а не массового производства, то камни Тавидия не справились бы сразу с ней, но кто пошлет в разведку с возможными диверсиями, кого-то, кто может позволить себе личную индивидуальную защиту? Правильно, никто. Камни вспыхнули, и на лице эльфа презрительная ухмылка сменилась удивление. Он тоже не думал, что в погоню за ними пойдет кто-то, у кого может быть подобное оружие.

От моего выхода в коридор и до того момента, когда я вытащил меч из груди мертвого соперника, предварительно повернув его в ране, как ключ в замке, прошло меньше минуты.

Развернувшись, я нашел взглядом Вольфа, но тот пока довольно успешно противостоял своему противнику. Тогда я поискал последнего. Моему удивлению не было предела, когда я увидел, как тщедушный пленник, подхватив цепь, которую выпустил из рук его надсмотрщик, чтобы бежать товарищам на помощь, использовал ее в качестве удавки. Повиснув на эльфе, которому едва доставал макушкой до подбородка, он пытался задушить того цепью, которую набросил на шею длинноухому. Силы были явно неравны, и полузадушенный эльф умудрился схватить пленника за шиворот, и швырнуть его через голову, тем самым убирая цепь от своей шеи. Пленник упал на спину и глухо застонал, но я был уже рядом с его конвоиром. Эльф дернулся и, можно сказать, что сам напоролся на меч. В этот момент и Вольф расправился со своим соперником. Вытерев кровь с лезвия одеждой длинноухого, прирезанного мною последним, я подошел к стене, где лежало тело Олии. Смертельный туман уже начал заволакивать ее глаза.

— Не так я хотел, чтобы ты умерла, но, наверное, так даже лучше, — прошептал я, протянув руку и прикрывая ее открытые глаза, устремленные на того, ради кого она предала собственную сущность.

— Мне очень жаль, ваше высочество, наверное, ее чем-то опоили, раз она вот так… — я только вздохнул. Не буду лишать его хоть каких-то еще оставшихся иллюзий.

— Да, наверное, так и было, — буквально выдавил я из себя, мысленно прося прощения у Эмили. После этого я выдернул из ее горла кинжал и выпрямился, вытирая лезвие платком, который соскользнул с тела принцессы и лежал рядом с ней на полу.

— Я хочу поблагодарить вас, рыцари, что спасли меня от этого жуткого плена, — хриплый голос, сорванный из-за криков, явно принадлежал женщине. Медленно повернувшись, я увидел, как уже бывший пленник поднимается с пола. Точнее… пленница. Бывшая пленница, и теперь я это ясно видел, оглядывая ее снизу-вверх, начиная с узких босых ступней, сбитых и покрытых слоем грязи, и заканчивая стриженной головкой. Волосы были не сострижены, а отрезаны самым варварским способом, скорее всего, ножом и хорошо, что женщина не была скальпирована. Цвет волос было понять сложно, слишком грязные и свалявшиеся они были. Сколько же ее держали в плену? Промелькнуло в меня в голове, но тут я разглядел ее лицо. С худого, даже больше, изможденного лица, которое было в грязных и кровавых разводах, левую щеку которого украшал массивный кровоподтек, на меня решительно смотрели голубые глаза принцессы Олии.

Я медленно повернулся и посмотрел на труп принцессы, лежащей возле стены, а затем так же медленно повернулся обратно к… принцессе Олии?

— Эм, м-да… — сумел глубокомысленно произнести я, чувствуя, как начал дергаться глаз.