— Порядок, я уже встала, — смеясь, говорю я в трубку. — Я уже полчаса как на ногах.

Не услышав в ответ смеха Маркуса, я понимаю, что допустила серьезную ошибку.

— Простите, могу я попросить к телефону Элисон Смит? — спрашивает молодой женский голос.

— Я очень извиняюсь, — отвечаю я, — что приняла вас за другого человека. Элисон Смит у телефона.

— Здравствуйте, с вами говорят из ветеринарной больницы на Хендон-роуд, — продолжает дама. — Прошлым вечером вы оставили у нас свою кошку Диско.

— Да, все правильно. Как она? Уверена, что она проголодалась. Она очень любит покушать.

— Боюсь, что у нас для вас не очень хорошие новости. Этой ночью она скончалась. Мистер Дэвис считает, что у нее, должно быть, был рак и в последний период опухоль быстро прогрессировала.

Наступает долгая пауза, во время которой, как мне думается, ветеринарная сестра ожидает, что я скажу что-то в ответ, но я не могу говорить. Все, о чем я могу думать, — это что и кошки, оказывается, могут умирать от рака, а я об этом и не знала.

— Алло?

Я продолжаю молчать.

— Э-э-э… алло, мисс Смит?

Я все еще молчу, пытаясь собраться с силами, чтобы ответить, но потом вдруг случайно роняю телефон и начинаю ползать по полу в поисках аппарата и трубки. Все происходит так, как будто я утратила контроль над своим телом, потому что я никак не могу нащупать проклятый телефон.

— Алло? — в конце концов говорю я в трубку. — Алло? Вы меня слышите?

— Да, — отвечает сестра. — Я очень соболезную вашей утрате, мисс Смит.

— Спасибо, — отвечаю я. — А что нужно делать? Я никогда… — Я смолкаю, у меня пропадает голос.

— Вы не хотите, чтобы мы взяли на себя заботу об усопшей?

— Я не знаю.

— Тогда, может, вам будет угодно зайти днем в клинику, и мы обсудим все возможные варианты.

— Да, — соглашаюсь я. — Так я и сделаю.

Простившись с медсестрой, я кладу трубку, иду к туалетному столику, перетаскиваю стул, стоящий около него, в другой конец спальни к шкафу для одежды. Становлюсь на стул, снимаю со шкафа потертый коричневый чемодан и кладу его на постель. Я открываю чемодан и начинаю рыться в груде старых писем, конвертов, фотографий, билетов, купонов и других предметов, связанных с важными событиями, произошедшими в моей жизни, наконец нахожу то, что искала, и вынимаю эту вещь из чемодана. В руке у меня красно-белая коробка сигарет «Мальборо Лайтс». Я открываю пачку, достаю из нее единственную сигарету и зажигалку, затем снова залезаю в постель и закуриваю, но перед этим мне с большим трудом удается поднести сигарету ко рту и зажать ее губами — меня переполняют эмоции, я начинаю рыдать так сильно, словно мое сердце разорвалось напополам.

7.15

— Удивительно! — восклицает Хелен, возникая на пороге спальни.

Я отрываюсь от статьи в журнале «Экономист», которую читаю вот уже почти пятнадцать минут, и перевожу взгляд на Хелен: она стоит в дверях, а на ней лишь белая рубашка, которую я вчера надевал на службу. В руках у нее поднос, на нем два вареных яйца, три тоста, белая гвоздика в высокой водочной стопке и кое-что еще, что я со своего места в постели принимаю за номер «Файнэншл таймс».

— Это что, все мне? — с некоторым замешательством спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает она. — Завтрак в постель на одну персону.

— Если бы я до этого уже не предложил тебе переехать и жить вместе со мной, я бы непременно сделал это сейчас.