— Сейчас мы как раз свободны, — отвечаю я. — Это было бы здорово.

— Вот и отлично. Вы на колесах?

— В данный момент — нет.

— Ничего, поедем на моей машине. Только мне надо записать ваши данные и ввести их в компьютер. А потом, если вы подождете минуту-другую, пока я возьму пальто, мы сможем поехать. Моя машина с другой стороны здания, так что до встречи у входа через несколько минут.

Энн записывает наши данные, полностью выдуманные мною, потом исчезает за дверью с табличкой «Офис», а Элисон смотрит на меня, пребывая в состоянии полной прострации.

— Что ты делаешь? — говорит она, придя в себя. — Ты что, рехнулся? И без очков видно, что ты рехнулся. А что ты наплел ей о группе?

— Ты знаешь, кто она?

— Я предполагаю, что она больше чем просто «знакомая по университету».

— В течение нескольких месяцев она была моей пыткой и сердечной болью.

— Пусть так, но ты не рок-звезда с миллионами в карманах, ты — бухгалтер. Стоит ей заглянуть в интернет, чтобы поискать твою группу, как она тут же поймет, что ты все врешь.

— Она этого не сделает. Поверь мне. Она хочет этому верить.

— Верить чему?

— Тому, что один парень из ее университетской жизни, который боготворил ее, теперь участник известной группы. Она многие годы будет всех подряд потчевать этой историей.

Мы встали, направились к выходу и поспешили прочь от агентства недвижимости.

Воскресенье, 11 января 1998 года

15.56

Мы сидим за кухонным столом и уже долгое время обсуждаем и анализируем наше финансовое положение на предмет того, под силу ли нам взять ипотечный кредит. По этой причине я со всех сторон обложен чеками за покупки по банковским кредитным карточкам, по кредитным карточкам разных магазинов, сообщениями банков о накоплениях на депозитах и расходах с текущих счетов, а также миллионами других бумаг. Что касается меня, все выглядит прекрасно. А вот с Элисон, однако, все обстоит не совсем благополучно. Карьерный рост налицо: за время работы в компании «Купер и Лоутон» ей дважды увеличивали зарплату, но то, как она обращается с деньгами, повергает меня в печаль. Ее финансовое положение просто ужасающее.

— Не могу в это поверить, — говорю я, роясь в пакете с пончиками, которые купили вчера в супермаркете.

— Что именно? — спрашивает Элисон.

— Сколько у тебя долгов, — отвечаю я, доставая пончик, обсыпанный сахарной пудрой, и заглядывая в пакет, где осталось еще четыре. Я кладу пончик в рот; три жевательных движения челюстями — и он исчезает, освобождая мой рот для того, чтобы начать читать нотацию Элисон: — Я всегда, в общем-то, знал, что ты ужасно непрактична в плане денег, но чтобы до такой степени…

— У меня не так много долгов, — оправдывается Элисон. — Примерно столько всегда и бывает.

— Элисон, у тебя долгов на тысячи фунтов.

— Я знаю.

Я снова заглядываю в пакет с пончиками, достаю еще один и почти заглатываю его.

— Я вот смотрю на твои сообщения из банка и вижу, что у тебя регулярно образуется задолженность в несколько сот фунтов за пять дней до зарплаты.

— Так это потому, что с меня удерживают половину арендной платы.

— У тебя четыре кредитные карточки, и по трем из них кредит превышает норму, поэтому ты ежемесячно платишь гигантские проценты. Когда последний раз ты пыталась расплатиться полностью хоть за какую-нибудь из купленных в кредит вещей?

Наступает долгая пауза, во время которой мне удается прикончить один за другим два пончика.