Начинать поиски подходящего дома затруднительно, поскольку наши финансовые возможности сильно ограничены, даже с учетом сбережений Джима. Другая проблема состоит в том, что мы еще не приняли решения, в каком районе Лондона собираемся жить. Я согласна жить в любом районе, но Джим не хочет поселяться нигде, кроме как в северной части Лондона, поэтому наши поиски и сконцентрировались на этом районе. Мы договорились смотреть все квартиры вместе, договорились мы и о том, что каждый из нас будет обладать правом вето. Мы даже выработали некую систему: я обхожу столько агентств по продаже недвижимости, сколько могу, и договариваюсь о времени осмотров, а Джим все внимание уделяет финансовой стороне дела и переговорам с риелторами и банками, обеспечивая экономическую эффективность сделки. У нас было ощущение, что мы работаем в единой команде.

— Мне кажется, что мы слишком уж широко закидываем свои сети, — говорит Джим. — По-моему, нам надо ограничить район поисков исключительно северной частью Лондона.

— Что ты понимаешь под «северной частью Лондона»?

Он чуть медлит с ответом.

— Все, что между первой и четвертой зонами Северной линии метро или рядом с нею.

— Ты твердо решил? — спрашиваю я его с некоторым недоверием. — Я никогда раньше не знала, что ты настолько привержен этому району.

— Да нет, я не привержен. Я просто внимателен в выборе.

Я достаю маленькую карту Лондона из своей папки с бумагами и перечисляю вслух районы, расположенные по Северной линии или вблизи нее. Джим отвергает Кадмен, поскольку он «заполнен туристами и очень дорогой»; Кентиш-Таун, так как он «хоть и не заполнен туристами, но очень дорогой»; Примроуз-Хилл, потому что там «все так дорого, что у тебя глаза не будут просыхать от слез»; Тафнелл-парк, потому что «слов нет, чтобы описать это ужасное место»; Атчуэй, поскольку там «смертельно тоскливо»; Хайгейт, по его словам, «идеальное место, но нам не по карману»; Мьюзвел-Хилл — «идеально подходит»; Краунч-Энд расположен «в нескольких миллионах световых лет от ближайшей станции метро»; и, наконец, Ист-Финчли, по его мнению, «в общем-то, ничего, но это не Мьюзвел-Хилл, согласна?».

— Итак, — говорю я, складывая карту, — ты считаешь Мьюзвел-Хилл идеальным местом; Хайгейт пойдет при условии, если мы будем выигрывать в лотерею в течение нескольких недель подряд; и Ист-Финчли — на крайний случай.

Джим смеется:

— Звучит слишком категорично, но не бессмысленно.

Суббота, 14 февраля 1998 года

8.34

Я уже собиралась вставать, когда услышала, что принесли почту. Посмотрела на Джима, который еще крепко спал, потихоньку выбралась из кровати и вышла за дверь, чтобы забрать почту. Сегодня День святого Валентина, и, хотя это нечестно, меня все же разбирает любопытство: есть ли в этом году поздравительная открытка от Деймона, или он окончательно решил перешагнуть через прошлое? Выйдя за дверь, я сразу же увидела кремовый конверт среднего размера, лежащий поверх кипы счетов. Я тут же открыла его. Внутри хрустящая белая открытка со словом «Любовь», выписанным маленькими золотыми буковками. На развороте надпись: «Надеюсь, мое поздравление найдет тебя счастливой. Думаю о тебе. Д.».