– Изыди, сатана! – положив авторучку на тетрадь, неспешно, с достоинством перекрестился настоятель. Губы его на миг плотно сжались, а потом начали быстро шептать: – Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да прибудет Царствие Твое, да будет воля Твоя яко на небеси и на земли…

 Скулы Флоренского-младшего трусливо задрожали. Лицо перекосила страшная гримаса дикого, всепоглощающего ужаса. Произносимые священником знакомые, не раз слышанные слова почему-то именно в этот миг кувалдой били по барабанным перепонкам, парализующими волнами пробегали по всему телу, причиняя ему физическую боль.

 – За-а-аткни-и-и-сь! С-у-у-к-а-а-а!.. – прорычал Руслан. С грудным воем выхватил из кармана куртки «ТТ», выбросил ствол в сторону протоиерея и, зажмурившись, принялся заполошно давить указательным пальцем на спусковой крючок.

 Отец Сергий затих и обмяк после первого же выстрела – пуля угодила ему в шею, нанеся смертельную рану. А Руслан продолжал снова и снова исступленно нажимать на спуск, пока пистолет, выплюнув последнюю пулю, не затих. Только тогда бандит медленно опустил руку с оружием и открыл глаза. Грудь его часто вздымалась, по лицу текли крупные капли пота.

 Все было кончено.

 Руслан успел ощутить, как из желудка к горлу поднимается скользкий ком. В следующую секунду его тело изогнулось пополам. Его вытошнило несколько раз подряд, тяжело, до звездочек в глазах. Пистолет выпал из ослабевшей руки в вязкую, зловонную лужу. На то, чтобы отдышаться и прийти в себя, Руслану потребовалось не меньше минуты.

 – Ни фига себе струя! – только и смог прошептать уже давно стоявший за спиной Флоренского Спиногрыз. – Кто бы мог подумать, что этот поп останется здесь на ночь… Ты как, братан, отошел?

 – Тебе что приказано делать?! – медленно обернувшись, Руслан смерил подельника таким яростным взглядом, что Спиногрыз невольно попятился.

 – Так я… это… услышал, – пролепетал он.

 – Вот и занимайся тем, чем должен! – Флоренский-младший с силой ударил бывшего каскадера-раллиста кулаком в грудь. – Бегом!

 – Ладно, ладно, ты че гонишь, в натуре?! – огрызнулся Спиногрыз. – Совсем охуел… Подумешь, попа грохнул! У него что, три яйца?! Или кровь синяя?! Придурок лагерный…

 Все последующее Руслан видел словно через мутное искривленное стекло.

 Вот он находит за выдвижной стенкой сканирующее устройство с красным огоньком светодиода. Вставляет в него чип. Вместо красного тут же загорается зеленый огонек. Сигнализация отключена. Он плывет в зал, краем глаза замечая, как надувший щеки Спиногрыз с сосредоточенной рожей острым тесаком вспарывает брюхо лохматой беспородной псине, прибитой гвоздями к кресту. Спиногрыз достает коробку со слабительными таблетками, высыпает на ладонь несколько штук и глотает. В ожидании действия лекарства ходит по храму с пластиковой коробкой и разбрасывает приобретенных в зоомагазине живых пупырявых лягушек. Некоторых сразу же, с хлюпаньем и хрустом, давит ногой… Достает из рюкзака баллончик с алой нитрокраской и, высунув от усердия язык, малюет на покрытых фресками стенах и на иконостасе пентаграммы и «число зверя» – три шестерки…

 Тем временем Руслан без труда освобождает Тихвинскую икону от бронированного стекла, достает старинную доску, бережно заворачивает в мягкую детскую пеленку с зайчиками и ежиками, прячет в легкую спортивную сумку, ставит на место оригинала копию, надевает спецназовский противогаз.