– Да, так и есть, – сознался я, почувствовав, что в лице майора с Литейного, который по долгу службы должен неукоснительно стоять на страже закона, неожиданно нашел не осуждающего мой поступок закостенелого служаку, а понимающего, в чем-то даже сочувствующего «заключенному № 160» обычного мужика. Однако я все же счел своим долгом предположить: – Вы, наверное, осуждаете мое решение… майор.

 – Нет, конечно, – без раздумий, быстро ответил Томанцев. – Ведь мы с вами, отец Павел, одни из немногих, кто знает, как оно было на самом деле. И я тоже считаю, что Гольцов, хоть и был бандитом, хоть действительно кончил всех этих скотов, до «вышки» однозначно недотягивал… У вас есть чем и где записать? Если нету, я запишу сам и передам вам… чуть позже.

 Ему явно не хотелось лишний раз говорить «на кладбище».

 – Диктуйте, я запомню, – с облегчением заверил я Томанцева. Майор по памяти выдал два номера, по которым я мог попробовать связаться с Аленой Беловой. Именно попробовать, ибо к телефону с большой долей вероятности мог подойти или сам престарелый авторитет, или кто-либо из охраны виллы. В этом случае, сто к одному, придется не только назваться, но и аргументировать свое настойчивое желание переговорить с дочерью Тихого. Вряд ли Алене, учитывая грозный криминальный статус ее отца, по нескольку раз в день названивают многочисленные приятели и подружки с целью просто поболтать…

 Еще раз уточнив место встречи – на площадке у Южного кладбища и осведомившись о марке и цвете автомобиля, на котором я приехал в Питер, Томанцев попрощался. Я повесил трубку, тут же снял снова и набрал один из названных майором номеров виллы Тихого. С легким холодком под ребрами слушая длинные гудки, я мысленно молился о том, чтобы к телефону подошла сама девушка. Чего мне сейчас хотелось меньше всего, так это общаться со старым уголовником или кем-нибудь из круглосуточно охраняющих его драгоценное тело бандитских мордоворотов.

 После пятого гудка раздался щелчок и послышался бодрый, слегка запыхавшийся женский голос, вряд ли принадлежавший семнадцатилетней девушке.

 – Алло?!

 – Добрый день. Могу я попросить к телефону Алену Олеговну?

 – Одну минуточку, подождите, – вежливо попросила женщина. А затем я вновь услышал ее голос, на сей раз звучавший откуда-то издалека: – Алена! Вас к телефону! Кажется, это доктор Новиков…

 Слава Богу, мысленно прошептал я, воздев очи горе и увидев нацарапанное на пластиковом куполе телефона-автомата неприличное слово. Домработница или гувернантка – судя по обращению на «вы» к Алене, снявшая трубку дама могла быть только из обслуги – по голосу ошибочно приняла меня за семейного врача. Что ж, лучшего и не пожелаешь. Никаких лишних вопросов…

 – Да, Виктор Львович, – Алена подошла к телефону где-то через минуту и сразу торопливо заговорила, не дав мне произнести даже слова: – Вы сегодня приедете? У Петруши, кажется, простуда. Температуры, к счастью, нет, я измеряла, но сопли текут ручьем и, кажется, горлышко красное!

 – Извините, Алена, но вы меня с кем-то перепутали, – спокойно сказал я. – Это не доктор.

 – Ой!.. А кто?! – уже на полтона тише с любопытством спросила девушка.