Леха, на потемневшем лице которого яростно перекатывались желваки, отрицательно покачал головой и чуть слышно прошептал, словно разговаривал с самим собой:

 – Он выжил… Парень, продавец из киоска. Только он мог нас выследить…

 – А ты явно не дурак… Выжил, да. Невероятно, но факт! Причем не только выжил, но минувшим вечером пришел в себя после сложнейшей операции и дал предварительные показания!.. Значит, тебе все известно про возвращение Антонова? – откинувшись на спинку стула, спросил Томанцев.

 – Нет, я ничего не знал. Просто догадался…

 – Вот сейчас верю. И, как видишь, я оказался прав насчет того, что у меня достаточно оснований повесить на тебя еще три трупа. Может быть… теперь действительно поговорим без пурги, а, Алексей? – По голосу майора можно было сразу понять – теперь он не сомневается, что Реаниматор пойдет на сотрудничество.

 – Что вы хотите от меня услышать? – опустив глаза, отсутствующим тоном поинтересовался Леха.

 – Правду, – посерьезнел майор. – От начала и до конца. И если я буду совершенно уверен, что ты рассказал все, что знал, тогда… Я, мент, пойду тебе, бандиту, навстречу. А знаешь, почему я готов помочь тебе, Гольцов? Это уже между нами, мужиками… – Томанцев медленно, глубоко вздохнул и сказал, понизив голос почти до шепота: – Каждый из тех, в кого ты стрелял, включая подельника по бригаде Антонова, уже перешел границу, отделяющую человека от бешеной собаки. И выпади мне возможность привести приговор в исполнение, рука не дрогнула бы ни на миллиметр!

 Выпустив облачко дыма, Томанцев с минуту глядел на Реаниматора, а затем заговорил снова:

 – Если ты не знал о том, что Лобастый вернулся в поселок, значит, ты не знаешь, что там его тачкой заинтересовался живущий в Русско-Высоцком сотрудник ГИБДД. Подошел, спросил документы, возможно, предложил проследовать на пост, расположенный в восьми километрах оттуда. А этот отморозок вдруг сбил сержанта с ног и на глазах жены, наблюдавшей за всем этим из окна дома, словно походя свернул ему шею. После чего спокойно сел в машину и уехал назад в Питер!

 – Т-твою мать… – чуть слышно слетело с губ Реаниматора, едва Томанцев замолчал.

 – Вот поэтому, Алексей, я чисто по-человечески не хочу, чтобы ты попал в тюрьму особого назначения. Хотя совсем спустить на тормозах четыре трупа, увы, невозможно. Сидеть тебе однозначно придется. Вопрос лишь в том – сколько. Семь – десять лет или всю оставшуюся жизнь. Вот такой у тебя нехитрый расклад… братан.

 В комнате для допросов СИЗО повисла гнетущая тишина. На сей раз первым ее нарушил Леха:

 – Хорошо, майор… Раз ты со мной по-людски, я расскажу тебе, как все было. Но с одним условием… – Реаниматор поднял на Томанцева тяжелый взгляд: – Имен девушки и толстяка ты не узнаешь. Толстяк никого не убивал и даже не бил. Обычный облом, каких много… А девушка…

 – Ты ее знаешь?! – понимающе кивнув, с ходу предположил Томанцев.

 – Да, – признался Леха. – И я не хочу, чтобы о ее пребывании в этом проклятом доме знала еще хоть одна живая душа. Остальное я тебе расскажу.

 – Говоря по правде, установить личность и девушки, и толстяка не такая уж трудная задача, – сдержанно ухмыльнулся майор.