– Да не то слово! – встрял Сергей. – Ты что ж думаешь, если б можно было, мы б его жить оставили, суку эту?

Довольно быстро они разобрались, что Арсений Батрак больше не человек. Он, похоже, помнил все, что было с ним до исчезновения, но вел себя совершенно иначе. Он стал опасен, и они попытались захватить его в плен… Это было ошибкой. Всех наемников, посланных за ним, он убил, а основной группе едва удалось унести ноги.

На плен они больше не надеялись, работали на уничтожение и все равно проигрывали.

– Мы много что попробовать успели, – признал Сергей. – Мы в него стреляли, сбивали на машине, поджигали его и даже взрывали здание, в котором он находился. Бесполезно! Его ничего не берет, он всегда возвращается все таким же.

– Но как именно это происходит? – уточнил я. – Он восстанавливается или все это просто его не ранит?

– А поди ж ты, рассмотри! – поежился Антон. – Рядом с ним после покушения нельзя оставаться, потому что, если оно не удалось, тебе хана. Мы это сложным путем выяснили.

Даже в основной команде изначально было не три человека, а пять – еще один военный и второй специалист по Миру Внутри. После неудачных попыток убийства Батрак их уничтожил, а уж сколько наемников он перебил – никто даже не считал.

Совсем осторожными самопровозглашенные охотники были вынуждены стать, когда он отомстил им. Он напал первым, разворотил один из домов Павла Громова, уничтожил всю охрану и чуть не добрался до основной группы. С тех пор они держались от него на почтительном расстоянии, но наблюдение не прекращали, надеясь, что он допустит ошибку.

– Так что он собой представляет? – спросил я. – Что он вообще такое, что он может? Я так понял, в том мире никто долго не живет… Почему он не только выжил, но и сумел вернуться?

– Слишком много вопросов, на которые я и сам не отказался бы получить ответы, – усмехнулся Громов.

– Тут еще вот какое дело… В том мире нет четко обозначенных видов, – добавила Таня. – По крайней мере, нам о них неизвестно. И распространенной разумной жизни нет. Случай Арсения Батрака слишком уникален, чтобы воспринимать его как представителя определенного вида.

– Но какие-то предположения у вас должны быть!

– Да, кое-что мы знаем.

– Так и я узнать бы не отказался! Раз уж я здесь и с вами.

Сергей бросил вопросительный взгляд на Громова, тот кивнул. Похоже, доступ все-таки получен…

– Мы зовем его Крысиный Король, – сообщил Сергей. – Потому что называть его старым именем слишком уж… человечно. Там, где он появляется, там крысы частенько мелькают, отсюда и обозначение.

– Оформленных видов там нет, но об отдельных сложных, предположительно разумных существах мы иногда узнаем, – подхватила Таня. – Когда о таком существе собирается хотя бы минимальный объем данных, мы передаем их вместе с присвоенным названием в международное сообщество людей, интересующихся Миром Внутри.

Она, похоже, воспринимала это все как серьезную научную деятельность. А как по мне, это было переливание из пустого в порожнее. Они что-то узнавали, но что-то придумывали и сами в это верили. Они давали названия и считали их классификацией. По-моему, это та же мифология, только на серьезных щах и за большие деньги.

– Кроме того, что он крыс дрессирует, что-то еще примечательное в нем есть? – спросил я.

– А ты в деревне на это не насмотрелся?

Тут Сергей определенно хотел меня задеть, но просчитался.