Когда туман подполз поближе, градус энтузиазма поубавился даже у любителей эффектных кадров. Из милых белых барашков он превращался в мутную, будто бы грязную завесу, которая окончательно скрыла под собой воду. Из-за этого казалось, что корабль стоит в тумане, или парит в тумане? Пелена поднималась все выше, рвалась клочьями, и клочья эти двигались как-то странно, будто сами по себе или под влиянием движения того, кого скрывал этот туман.

Внизу он не остановился, он заползал на корабль, оттесняя людей от бортов, и люди шарахались от него, как от живого существа. Вроде как все понимали, что это глупо, но их успокаивало то, что другие тоже так делают. Разум оказался бессилен, а инстинкты шептали, что происходит нечто опасное, сложное и лучше не лезть, спрятаться, не высовываться…

Инстинкты пока брали верх. Никто не приказывал людям уйти, а люди все равно расходились. Они отступали медленно, с неловкими улыбками, но стоило особенно густому обрывку тумана подползти поближе, и они мигом ускорялись. Очень скоро палуба опустела, а я еще и отошел подальше, и туман стал стеной между мной и остальным миром.

Мне тоже хотелось уйти. Мне казалось, что туман врывается в мои легкие кислотой, разъедает меня изнутри, что дышать им невозможно. Это была лишь иллюзия, последняя попытка инстинкта самосохранения загнать меня внутрь. Не вышло, я сдержался, потому что не находил смысла в этой беготне.

У меня ведь было время все обдумать и просчитать все варианты. Теперь я точно знал, что никак не смогу выжить. Если я попытаюсь спрятаться внутри, пострадают люди. Если я буду драться с Крысиным Королем, это только развлечет его. Лучшее, что я могу сделать, чтобы сохранить гордость, – это принять смерть спокойно. Меня бесило то, что все закончится именно так, и оставалось лишь надеяться, что какое-то подобие загробной жизни все-таки существует и там я смогу объясниться с Рэдж…

Он не заставил себя долго ждать, хотя не он первым пришел ко мне. Первыми появились крысы. Они скользили сквозь туман неслышными тенями, они разрезали белесую пелену, и я не мог не заметить, насколько они огромные. Вспомнились слова следователя, работавшего в уничтоженной деревне сектантов: орудием убийства стало нечто похожее на крысиные зубы, но намного больше.

Крысы пока не трогали меня, словно и вовсе не замечали. Их можно было разглядеть только в движении. Но едва они замирали, как их затягивал туман, будто одеялом укрывал. Они вполне могли собраться вокруг меня, чтобы обглодать за считаные минуты, и дожидались они лишь приказа своего хозяина.

Арсений Батрак появился следом за ними. Он был все так же безупречен – строгий костюм, шарф, пальто, наброшенное на плечи. Он казался скучающим, но я на его трюки вестись не собирался. Если бы он действительно счел меня неважным, он бы вообще тут не показался, а послал ко мне в каюту своих крыс ближайшей ночью. Я все еще цеплял его, я будто стал для него живым упреком… и теперь он хотел перевести меня хотя бы в мертвые упреки.

– Вот это все было обязательно? – Я обвел рукой туман, из-за которого казалось, что мы не на палубе даже и не на корабле, а на крохотной площадке, зависшей над пропастью. – Дымовая завеса, надо же… Безвкусная театральщина.

– Ты настолько невежественен, что это почти смешно. Но смеяться мне не хочется, потому что тебя следовало бы раздавить давно, как и любое бесполезное насекомое, а тебя почему-то подпустили ближе.

Мне вроде как не полагалось понимать, о чем он говорит, но я догадался.

– Это не ты… – пораженно прошептал я. – Туман не от тебя!

– Это уже не такая безвкусная театральщина, а?

– Что-то скрыто здесь, близко, и оно реагирует на меня… Ты поэтому засуетился, когда я приблизился к «твоим морям»? Ты боишься меня? Чего ты боишься?

Может, он и готов был ждать подольше, но появление тумана подстегнуло его.