— Сейчас я сам справлюсь. Остальные только помешают. Так что приказываю: за рогатки никому не заходить. Ни шагу вперёд без моей команды. Понятно? — разнёсся мой приказ с изрядной громкостью.

Бойцы кивнули, кто-то даже поправил подсумок. Напряжение нарастало. Я чувствовал его кожей, как будто воздух вокруг стал гуще.

В этот момент Купол внезапно дернулся, словно живое существо, которому стало больно. Я замер. Сердце екнуло, но времени на раздумья уже не было. Пробежав несколько шагов, я запустил в Пробой Огнешар, и он полыхнул уже с той стороны, да так ярко, что свет даже сквозь плёнку Пробоя пробился. Попал! Я остановился, и повторил. Вспышек больше не было.

Выскочив на ту сторону, едва не вляпался в тушу какой-то безголовой здоровенной курицы, очень похожей на страуса — гиганта. Огнешар попал ей в голову, напрочь её испепелив. Больше никого не увидел. Выставил две Заморозки и ухватив гигантскую птицу за длинную шею, волоком потянул её вслед за собой, выбираясь из-под Купола.

— Поднять стволы вверх! — скомандовал я, едва перейдя на нашу сторону, — Самойлов, помогай!

И снова потянул тварюшку за собой. Тяжёлая. Пудов семь — восемь, если не больше. Вот она какая оказалась, степная дрофа — мутант. До этого я местное подобие страуса видел только на картинках.

Оттащив тушку птицы подальше от Купола, мы с десятником закрыли проход в рогатках, и вся наша команда принялась ждать, когда Пробой окончательно закроется.

На это ушло семь долгих минут.

— Получилось, — прошептал я, опираясь на рогатку.

— Да, — кивнул Удалов, подходя ко мне. — Мы продержали Пробой открытым почти пятьдесят четыре минуты.

— И выбили больше сорока особей, — довольно добавил Васильков, вытирая платком вспотевший лоб.

— Это только начало, — сказал я, глядя на Купол. — Теперь мы знаем, как это делать. И будем повторять. Неделя за неделей. Месяц за месяцем.

Удалов посмотрел на меня долгим взглядом, потом протянул руку.

— Сделайте так, чтобы мы все дожили до старости, подпоручик.

Я пожал её.

— Приложу все усилия. Только дайте мне время и ресурсы.

— Получите. — Уверенно пообещал он в ответ.

— Тогда начнём готовиться к следующему выходу. Через полторы недели — снова к Куполу.

Все молчали, ещё не понимая, что сегодня мы сделали первый шаг к победе. Но и к ещё большему риску.

Купол дышал теперь по-другому — глубже, болезненнее. Как будто ждал, что мы продолжим.

А мы продолжим.

Пока не станет легче.

Или пока не станет слишком поздно.

* * *

Вернулись мы, не слишком опаздывая на ужин. Втроём. Когда до заставы осталось версты три — четыре, и показались первые плантации арбузов, то мы просто воспользовались скоростью передвижения наших лошадок, и старательно их понукая, изрядно оторвались от каравана и своих десятков побольше, чем на полчаса.

Нас ждали. В зале офицерского собрания был подготовлен праздничный ужин и вскладчину закупленный ящик цимлянского, уже слегка не полный.

Я успел в темпе умыться и переоделся в положенную форму. Так что на фоне остальных офицеров ущербно не выглядел.

Говорить за ужином и после него мне много не пришлось. Васильков оказался отличным рассказчиком, и он очень красочно поведал, как и что происходило.

— Господа, и у меня для всех нас радостная новость, — под конец рассказа привлёк штабс-ротмистр к себе всеобщее внимание, — Владимир Васильевич добыл дрофу. Прямо из-под Купола её лично вытащил, а мясо пожертвовал в наш общий котёл. А для желающих ускоренно прокачать адепты Воздуха сильно рекомендую мясо сайгака.