— И что? — недоуменно протянул поручик Попов, — Чем оно необычно?

— О, друг мой, мало того, что оно вкусней, так ещё и полезней раза в полтора, чем мясо сурка! — торжественно объявил Васильков, не скрывая своей радости.

Вопросы ко мне конечно же были.

Нашлись и горячие головы, готовые попробовать самостоятельно повторить наш сегодняшний рейд. Вот только у них не было артефактов Пробоя и моей Заморозки.

— Господа, не будем горячиться. Думаю, в ближайшие два — три месяца у каждого из вас будет возможность выйти вместе с десятком подпоручика и своими глазами посмотреть, что и как он делает, — вмешался ротмистр в обсуждение, — А пока у нас замечательный результат — несколько десятков убитых Тварей и ни одного раненого!

Что характерно, ни Удалов, ни я не стали распространяться о своих сомнениях насчёт напряжения под Куполом. Слова шамана в качестве аргумента не выставишь, а свои впечатления к делу не пришьёшь. К тому же, как я понял, кроме ротмистра состояние Купола никто не чувствует. Единственное что ощущают другие маги — это рост магического фона вокруг Купола, и то лишь когда подходят к нему чуть ли не вплотную.

И уж тем более я не собираюсь никому рассказывать о том, что я вижу контуры Пробоя.

* * *

Тамбов. Особняк Тамбовского губернского предводителя дворянства тайного советника Кондоиди Григория Владимировича.

— Иосиф Львович, я уже не знаю к кому обращаться, так что вас пригласил чисто из чувства безысходности, — встретил у дверей тайный советник полковника жандармерии Сироткина, — Как я слышал, польскую ведьму ваши молодцы скрутили.

— Знаю я про ваше горе. Что, никак внучка не поправится?

— Два целителя и лучший специалист по проклятиям от неё не отходят. Проклятие каждый день пробуют снять, но хватает этого ровно на полдня. Может вы что подскажете?

— Хм, может и подскажу, — многозначительно хмыкнул жандарм, и был тут же препровождён в обеденный зал, где богато накрытый стол украшала целая галерея разномастных бутылок, чтобы на любой вкус угодить.

— Шампанское, бенедиктин, коньяк? — любезно предложил Кондоиди.

— Давайте коньяк, а дамские напитки оставим для дам, — благодушно прогудел Сироткин, — Собственно, взяли мы ведьму. Дела магические и политические — это всё по нашему ведомству проходит. Успела старуха одного из моих проклятьем огреть, да так крепко, что он умер на следующий же день. А как ей руки заломили, да всякие штучки — дрючки с неё сорвали, так сразу сознание потеряла, а потом, не приходя в себя, взяла и померла. Жуткое дело. Я её через три часа после задержания видел. Как есть в мумию высохла.

Выпили. Закусили, старательно и вдумчиво.

— Якобы её внучку мы тоже взяли. Та сразу раскололась. Никакая она не внучка этой карге оказалась, а обычная варшавская проститутка. Старуха её за внешний вид к себе пристроила и намеревалась или замуж удачно выдать, или в содержанки к богачу какому определить, и самой при ней пребывать.

— А как вы догадались-то, что это она проклятьями разбрасывается? — с трудом скрывая нетерпение, спросил хозяин особняка.

— Подсказку получили. Письмишко пришло из Саратова. Эта ведьма на каком-то балу двух дворянок Янковских прокляла. И знаете, будете смеяться, но их обеих какой-то подпоручик от проклятий избавил, и он даже своё мнение отдельной бумагой изложил. Жаль, я его фамилию не запомнил. Больно мудрёная. Такую даже и не выговорить сходу русскому человеку.

— Дорогой вы мой, — молитвенно сложил руки Григорий Владимирович, — Христом Богом заклинаю, найдите мне этого подпоручика! А уж я в долгу не останусь.