И вот на этой сложной пирамиде интересов и противоречий я сейчас должен балансировать.

Для бедного барона и подпоручика, а я отчего-то уверен, что тайный советник про меня многое знает, далеко не простая задача.

Процедуру, проводимую Окуневым, я смотрел со стороны. Как я и предполагал — он находил затемнённый участок и заливал его своей магией. Этакой, очистительной. На ростки она неплохо действовала, а вот на корни — никак.

— На этот раз вроде бы проклятье быстрей выросло, — почесал свой высокий лоб мастер, ничуть не стесняясь нарушать нормы приличия.

— Корни растут, матереют, оттого и ростки быстрей машут, — подсказал я ему правильный ответ.

— И как долго такая тенденция продлиться? — вполне адекватно оценил он мою подсказку.

— Не слишком долго. Месяца через два-три, или много — через полгода, корни окончательно съедят Источник графини, и скорей всего сами по себе умрут. Но до этого времени ваша чистка от их порождений должна проводиться обязательно. Иначе ростки дотянутся до жизненно важных органов и наступит смерть.

У Сорокина, слушающего наш разговор, лишь желваки заходили.

Нашли меня в той же библиотеке, спустя полчаса после беседы с Окуневым.

— Их Превосходительство, Григорий Владимирович Кондоиди, желает с вами побеседовать, — с бесстрастным лицом доложил дворецкий, бесцеремонно, без стука, распахнув дверь.

Нарушает, гад, но лыбиться, как родному.

— Веди, любезный, — нехотя ответил я не без подначки, обратившись к нему, как к подавальщику из кабака.

Ну такая вот игра этот сарказм и ехидство, в неё можно и вдвоём поиграть. И я в этом знаю толк. Не спроста же каменная маска дворецкого треснула на несколько секунд, и он вдруг часто задышал. Очень похоже на то, что жизнь его на стрессоустойчивость почти не проверяла. Ничего страшного. Я легко восполню этот пробел. Но потом. Сейчас есть дела поважней.

Дворецкий проводил мне до кабинета Кондоиди.

Григорий Владимирович сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Его лицо, обычно довольно живое, сейчас выдавало усталость и напряжение. Он отложил перо в сторону и жестом пригласил меня сесть.

— Владимир Васильевич, — начал он, слегка наклонив голову. — Я обдумал ваши слова. И понимаю, что времени у нас в обрез.

Я кивнул, опускаясь в кресло.

— День — другой ещё есть. Ваш мастер, Окунев, — продолжил я, — Хороший специалист. Но он борется со следствиями, а не с причиной. И если мы не уничтожим корни, графиня обречена. А корни становятся всё толще и пожирают Источник графини.

— Вы говорите так, словно это уже решённое дело, — заметил Кондоиди, пристально глядя на меня.

— Нет. Я говорю так, потому что знаю, с чем имею дело. И если вы хотите спасти не только её жизнь, но и Дар, то мне придётся рискнуть. И это будет работа совсем иного уровня. Вовсе не того, на который я подписывался.

Тайный советник медленно провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску холодного расчёта. На мгновение он выглядел просто старым, уставшим человеком.

— Риск… — прошептал он. — Вы понимаете, если что-то пойдёт не так, я потеряю всё?

— Понимаю. Но жить она будет при любом развитии событий. Сейчас речь идёт про её Дар.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Где-то за окном кричала ворона, и этот звук казался неестественно громким.

— Что вам нужно? — наконец спросил Кондоиди.

— Свободный график лечения.