— Я с удовольствием приму ваш подарок! — опередила внучка призадумавшегося деда, в ответ на что получила пристальный взгляд Кондоиди.

— Упс-с, — отметил я про себя, уловив этот взгляд, — Теперь мне точно не стоит задерживаться в Тамбове.

— Прошу, Ваше Сиятельство, но сразу хочу предупредить о побочном эффекте, который я обнаружил случайно — мой артефакт не только лечит, он ещё делает женщин красивей и моложе. Хотя, в вашем случае этого эффекта не случится. Вы и так прелестны и очаровательно молоды, — подал я девушке плоский пенал, обшитый сафьяном.

— Это было кгхм-м… трогательно, — прикусил губу тайный советник, чуть поморщившись.

— Ваше Превосходительство, — обратился я уже к хозяину особняка, — Раз все наши дела ко всеобщей радости завершены, то надеюсь, вы не станете возражать, если я сегодня от вас съеду. Как вы понимаете, за время обучения в училище у меня появились знакомые в Тамбове, и они мне не простят, если узнают, что я был в городе, а их не навестил.

— Прекрасно вас понимаю, Владимир Васильевич, — не смог скрыть своей радости Кондоиди, — Я и сам вас не пойму, если в свой следующий визит в Тамбов вы нас не навестите, — сказал он, и как мне показалось, вполне искренне.

Вещами я особо обременён не был, оттого и съехал уже через час.

Кучер, узнав куда меня надо отвезти, лишь понятливо усмехнулся. Есть в Тамбове с дюжину заведений, которые весьма популярны у курсантов моего бывшего училища. Там не только можно вкусно поесть, но и переночевать в комнатах второго этажа с одной белошвеек, которых по вечерам вдосталь на улицах соседнего квартала. Полтинник за комнатку. Полтинник на пару часов или рубль за ночь — барышне. За всю историю училища такса квартала белошвеек для курсантов ни разу не менялась. Оно и понятно — Дар частенько по наследству передаётся. А Одарённый ребёнок — это билет в безбедную жизнь.

Для тех курсантов, у кого на белошвеек денег не хватало, были ремонтные бараки железной дороги. Район хоть и насквозь криминальный, но молодого мяса всегда можно вдосталь найти на любой вкус, возраст и размер, а к вечеру там на двух улицах не только плоскогрудые малолетки снуют в поисках клиента, но и после работы вполне фигуристые девахи появляются. Правда, и стоят они уже не гривенник, а два, но уже за пару часов, а не как малолетки — непонять на сколько, обычно, пока не сомлеют. И в этом нет ничего удивительного. Здоровая девка за десятичасовой рабочий день получает десять, редко двенадцать копеек, ворочая камни и таская шпалы. Мужики — раза в полтора больше.

Сейчас мне как-то глубоко фиолетово, что обо мне подумают, узнав, где я остановился. О какой такой репутации должен заботится молодой подпоручик, да ещё и вчерашний курсант?

Чек я отнёс в банк, где мне его учли, открыв счёт и выдав уже мою личную чековую книжку.

Вещи поместил в снятый номер, защитив их артефактом, а сам пошёл вниз по улице в кофейню, куда должна была прибыть парочка пацанов, нанятых мной два дня назад.

Оба моих тайных соглядатая уже бродили по улочке, бросая нетерпеливые взгляды на стёкла кофейни. Я негромко свистнул, привлекая их внимание, и пошёл в сторону ближайшего скверика на две лавки. Когда-то его украшал небольшой фонтан, но сейчас скверик выглядит не лучшим образом. Фонтан не работает, а лепнина на его краях частично обвалилась.

— Рассказывайте, — покрутил я в пальцах серебряный рубль, стимулируя их на старательное изложение информации.

— Как только темнеть начинает, конюшни запирают на два здоровенных замка, и ещё на один запирают ворота ограды, что вокруг устроена. Потом выпускают туда четырёх псов. Лохматых и вот такущих, — мазнул себя паренёк рукой почти по грудь. — А как в окнах усадьбы свет погаснет, то и во двор собак выпускают тоже.